Царь нигилистов 5 (СИ)

Глава 6

Поняв, что гауптвахта пока откладывается, Саша написал бизнес-партнёру Шварцу и похвастался московскими контрактами. Самым удачным он считал договор с мыльным королём Крестовниковым. Производство шампуня выходило на промышленный уровень.

Саша просил Илью Андреевича написать подробную рецептуру и описать по шагам метод производства.

С письмом он прислал бизнес-партнёру и когтеточку для Киссинджера. Объяснил, зачем она нужна, и пообещал фото Генриха для рекламы.

А на следующий день кузина Женя обещала показать завод своего отца герцога Максимилиана Лейхтенбергского.

Они приехали туда до полудня. Остановились возле оштукатуренного каменного забора

с двумя вывесками: «Главное общество российских железных дорог» и «Сухопутная таможня».

И никакого упоминания гальванопластики, которой занимался покойный дядя Максимилиан.

— Мы продали завод два года назад, — объяснила Женя.

Экскурсоводом пригласили академика Якоби, который когда-то помогал герцогу открыть завод и хорошо знал предприятие.

Женю сопровождала гувернантка. Саша видел её раньше, когда Женьку искали в Таврическом саду и зря не обратил внимания. Ибо это была графиня Елизавета Андреевна Толстая, двоюродная тётка Льва Николаевича: полная женщина лет пятидесяти, с крупными чертами лица, волосами, расчесанными на прямой пробор, в тёмном платье с кринолином, и в старомодном капоре."

"За забором стояли двух и трехэтажные заводские корпуса из темно-красного кирпича. С арочными окнами на нижних этажах и квадратными — на верхних.

— Завод назывался «Гальванопластическое, литейное и художественной бронзы механическое заведение», — рассказывал Борис Семёнович. — И занимались мы не только гальванопластикой. Был цех бронзового литья и мельхиоровый цех. Даже строили паровозы. Там и сейчас мастерские Варшавской железной дороги.

Они подошли к длинному двухэтажному корпусу.

— Вот здесь был гальванический цех, — сказал академик.

— А сейчас? — спросил Саша.

— В основном, склады таможенного ведомства.

— Понятно, — вздохнул Саша.

— Предприятие распродали по частям, — рассказывал Якоби, пока они шли по коридору. — Бронзовое отделение и гальванический цех продали французскому художнику Морану и его партнерам — Эмилю Генке и Константину Плеске, мельхиоровое — Санкт-Петербургскому металлическому заводу, остальное — Главному обществу железных дорог и Сухопутной таможне, а железопрокатное отделение сдали в аренду.