Царь нигилистов 5 (СИ)

В качестве вишенки на торте Саша сделал к отчету приложение с проектом вагона со сквозным проходом и туалетом. А также вагона-ресторана.

Киссинджер немедленно оккупировал готовый документ, свернулся на нём клубком и заурчал. А в его великолепной рыжей шерсти появились черные точечки сажи с копировальной бумаги.

Саша решил дать Отчёту отлежаться под спящим Киссинджером, чтобы потом вычитать его ещё раз, а пока заняться благоустройством рыжего друга. Не зря же Сашу год учили столярному делу.

Он выточил для Киссинджера когтеточку с лежанкой наверху.

Когтеточка явно назрела, ибо разбойник уже покушался на дизайнерские дворцовые диваны на предмет заточки когтей. Хорошо, что Гогель не видел. Пока Саша успевал оттаскивать пирата.

Опилки Саша использовал для лотка.

На лежанку сверху прибил подушечку, надеясь, что рыжий предпочтет её отчёту.

Лоток Киссинджер оценил не сразу, полагая, что ковёр чем-то лучше. Спать пока предпочитал на Сашиной подушке, слегка оттеснив хозяина, а лежанку исследовал, подремал на ней ради эксперимента и перебрался обратно на отчёт.

Скорее проблемный и критический."

"Саша не поленился сделать ещё одну копию когтеточки, чтобы выставить на продажу в аптеке бизнес-партнёра Шварца. Перед тем Киссинджера заманили на лежанку котлетой, и они с Никсой сделали рекламную фотографию. Изображение получилось немного смазанным. Котлеты едва хватило на время выдержки, к тому же Киссинджер совершенно не мог сидеть неподвижно.

Саша понял, что придётся просить Крамского вспомнить профессию ретушёра.

Фото ещё успели проявить до отъезда Николая в Гапсаль.

Никса отплывал от пристани в Стрельне в четверг 4 июня на пароходе в Кронштадт, где он должен быть пересесть на пароходо-фрегат «Гремящий».

Пароход развел пары и отошёл от берега. Пахло рыбой и водорослями. Никса махал брату рукой. Рядом с ним стояли Зиновьев, Рихтер и Гримм. Саша оставался с Володькой, Алёшкой, Машей, Гогелем и Казнаковым.

До Саши доходили слухи, что Мама планировала, чтобы Никсу сопровождали только Рихтер и Гримм, а Зиновьев чуть не зубами вырвал себе право ехать с наследником, написав царю полное обиды письмо с просьбой об отставке.

Содержание его было Саше в общих чертах известно. «Некоторые люди находят, что я человек запоздалый, — писал Зиновьев, — что я не иду в уровень с либеральными и гуманными идеями века. А потому элемент в воспитании наследника бесполезный и даже вредный».