Царь нигилистов 5 (СИ)

Саша подхватил Киссинджера под пузико и взял на руки.

— Понимаешь, Генрих, — наставительно сказал он. — Кох — это не еда, Кох — это член семьи.

— Мя! — возразил Киссинджер.

Мол, что ты, хозяин, лажу гонишь? Как это не еда? Самая, что ни на есть: жирная, трёхцветная и мышью пахнет.

И начал вырываться из рук в сторону морской свинки.

— Нет, так не пойдёт, — сказал Саша.

Отпустил Киссинджера и взял клетку с Кохом.

Посмотрел, куда бы поставить повыше. Шкаф с книгами и тетрадями в комнате присутствовал, но был не очень высок, примерно с Володьку.

Киссинджер мигом оказался на камине, а оттуда сиганул на шкаф.

— Понятно, — сказал Саша.

И снял клетку обратно.

Володька прыснул со смеху.

— Решим проблему, — пообещал Саша.

Взял клетку и направился к Никсе.

Киссинджер обошёлся без приглашения и затрусил следом.

Брат нашёлся в своём кабинете с плывущими лошадями и жёлтыми обоями.

— Можешь пока приютить Коха? — спросил Саша.

Николай принял клетку и водрузил на невысокий книжный шкаф у окна, под старинные часы с маятником и итальянские пейзажи.

Киссинджер запрыгнул на подоконник и оттуда — на шкаф.

— Нельзя! — крикнул Никса.

— Ну, что ты кричишь? — спросил Саша. — Он же не собака! Его покормить надо.

Снял бандита со шкафа, с некоторым трудом отодрав его когти от клетки, и взял на руки.

— Сейчас ужин принесут, — пообещал брат. — Поужинаешь у меня?

— Конечно.

На ужин были котлетки, добрая половина которых ушла Киссинджеру. Это несколько отвлекло его от охоты на морскую свинку. А Саша обеспокоенно переводил взгляд с дорогого красно-синего ковра и не менее дорогой тюль на окнах и кожаную обивку диванов и кресел. Но Генрих нажрался, свернулся клубком у Саши на коленях и, видимо, решил ничего радикального не предпринимать, ибо котлетки были доступнее.

После ужина явился Гогель.

— Александр Александрович, я сейчас говорил с государем, он зовет вас к себе.

Саша и не сомневался, что вечером окажется в кабинете папа.

— Только я отнесу кота, Григорий Фёдорович, — попросил Саша. — А то их с Кохом одних не оставишь.

Киссинджер был доставлен обратно и поручен заботам Володи и Гогеля, а Никса проводил Сашу до кабинета.

— Я тебя подожду, — пообещал он.

— Ну, слушай! — разрешил Саша.

Речь для царя он продумал ещё в поезде.

— Садись, — сказал папа. — Я жду объяснений.