Трофей для дроу

У меня захватило дух, и вот уже я сама цепляюсь за Айренира, боясь этой неистовой свободы, беспредельного простора и бездонного неба после стольких дней в ограниченном пространстве.

По телу пробежала дрожь от тёплого дыхания дроу, когда он шепнул мне на ухо:

– Не бойся, я держу тебя.

Я бы закрыла глаза, но желание запомнить эту великолепную картину было сильнее, чем страх высоты. На мгновение я позволила себе забыть, кто мы, откуда и что здесь делаем. Откинулась на грудь принца и просто упивалась окружающим видом, восстанавливая утраченные связи с этим миром.

Да, три месяца под землей не прошли для меня даром: как солнце убивает темную магию дроу, так подземелье высушивает магию светлых эльфов. Если бы мне позволяли посещать поверхность, это было бы не так заметно, но такой долгий срок пребывания в подземелье достаточно ослабил меня.

Догадываюсь, зачем это было нужно: ослабленная, я бы не смогла сопротивляться и вскоре была бы готова на любую сделку, лишь бы увидеть солнце.

Но опять же непонятно – зачем? Если Даггерт хочет исполнить пророчество, связав меня узами брака со своим сыном, то все должно быть исключительно добровольно, а тут сплошное принуждение. Нет, дело совсем не в пророчестве! А в чем тогда? Вот еще одна загадка!

– Нам далеко лететь? – поинтересовалась я, защищая лицо от ветра.

– Нет. Примерно через час будет крепость Брахен. Там находятся пространственные ворота с наборными координатами.

– Перенести пятьдесят восемь человек и пятьдесят семь грифонов – это же куча энергии! – изумилась я. – Где мы ее возьмем?

– Ворота активируются нашей кровью и магией, – принц пожал плечами. – Мои люди и я готовы пожертвовать и то, и другое.

– А сырая энергия подойдет?

– Думаю да, но только темная. Это же дроу сотворили, – он невесело усмехнулся.

– Тогда я могла бы помочь.

– Спасибо.

Он на мгновение прижал меня к себе чуть сильнее, и я неожиданно ощутила поцелуй в шею. Такой невесомый, что даже не поняла, показался он мне или был на самом деле.

Действие эльфийского напитка любви давно прошло. Я больше не ощущала рядом с Айрениром прежнего болезненного возбуждения. Наоборот, когда стало ясно, что он спас от смерти одного из моих друзей-веров и не потребовал «супружеских прав», я прониклась к нему капелькой благодарности.