Жена чужого мужа. Счастье взаймы

– Если бы она для тебя действительно много значила, ты не издевался бы над ней так, что бедняжка даже глаза поднять на мужчин боится! – выплевываю я. – Ты сломал ее, Джалал, так о какой привязанности может идти речь? Разве так обращаются с женщинами? Разве нормально поднимать на них руку и принуждать силой?

– Заткни свой поганый рот! – рычит Джалал, хватая меня за лацканы. – Я никогда не причинял вреда Азе, понял? Она моя жена! Я баловал ее и пытался сделать счастливой в той клоаке, в которой она вынуждена была жить.

Баловал! Да, баловал. Дизайнерские наряды, украшения, собственный уголок в семейной библиотеке, машина, которую ей не разрешали водить, потому что она женщина. Но разве вся эта роскошь стоила ее физических страданий? Или страданий Раяны, которая даже рождения ребенка не пережила, потому что была изувечена? А Аза своего потеряла даже до того, как дело дошло до родов. Разве так обращаются с женщиной? С любой женщиной!

– Значит, она мне солгала? – язвительно спрашиваю я.

– Она не подвергалась дурному обращению, – хмурится Джалал, упрямо твердя свое. – Я еще поговорю с ней об этом, но ты… Не лезь, Булат, ради своего же блага, потому что если ты попытаешься снова украсть ее, то я не посмотрю на наше родство.

– Я хочу поговорить с ней, – даже не думаю отступать я. – Позвони ей прямо сейчас и мы проясним этот вопрос раз и навсегда.

Мне не верится, что Аза обманула меня, но в свете открывшихся сегодня вещей, я не могу ручаться за свои ощущения. Я не могу со стопроцентной вероятностью утверждать, что знаю ее. И раз уж мы начали выкладывать карты на стол, то лучше со всем этим покончить немедленно, здесь и сейчас.

Глава 21

«Я позволила тебе так думать, чтобы мне не пришлось спать с тобой. Я люблю Джалала, Булат. Я всегда его любила и хотела остаться верна ему».

Вот что мне сказала Аза в ответ на мой вопрос издевался над ней Джалал.

Не могу сказать, что это меня расстроило. Напротив, я испытал облегчение от мысли, что хоть один мой брат может оказаться не так уж плох, как человек. Ведь, если подумать, он остал большей жертвой наших родителей, чем я. Меня не держали взаперти несколько лет по ложному обвинению в убийстве Селима.