Жена чужого мужа. Счастье взаймы

– Не шуми или будет больно, – раздается жесткий приказ у моего уха и я замираю, как напуганный зверек, пытаясь дышать и чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. – Где Булат?

Качаю головой в отрицании, потому что мой рот все еще накрывает большая грубая ладонь."

"– Я знаю, что это его спальня. И я не удивлен, что он поселил с собой тебя, учитывая, как резво тебя умыкнули прямо у нас из-под носа. Ты дорога Булату, так что, если не будешь сотрудничать, я просто убью тебя ему назло. Итак, спрошу снова, Виталина.

Он медленно убирает руку с моего рта и я судорожно выдыхаю вместе с испуганным рыданием.

– Так, а ну не реветь! – возмущенно шипит мужчина. – Отвечай на вопрос.

– Э-это м-моя спальня, – заикаясь, говорю я. – Пожалуйста, я правда не виновата! Булат здесь не бывает, клянусь, и я совсем ему не дорога! Я понятия не имею, где его комната!

На мой рот снова ложится его рука и мужчина тихо ругается, явно разозленный от такой новости.

– Успокойся! – требует мужчина, кем бы он ни был.

Я послушно замираю, как велит инстинкт самосохранения, но через секунду слышу, как открывается дверь в гостиную и женский голос, зовущий меня. При мысли, что это горничная вернулась с Асадом меня пробирает такой ужас, что тело накрывает мелкая дрожь.

Нет, Боже, пожалуйста, только не этот беззащитный малыш! Он же сын Булата, а этот человек ненавидит его и хочет причинить боль. Что, если он решит отыграться на его сыне?

– Ни звука, – тяня меня за собой к двери, снова предупреждает этот злодей, немного приоткрывая створку, чтобы выглянуть наружу.

Мы оба видим мнущуюся у дивана Азу, которая рассеянно осматривается кругом, ведь я не отозвалась на ее призыв. Меня накрывает облегчение при мысли, что Асад в безопасности с Булатом, но я все равно не рискую шуметь и привлекать внимание Азы, потому что этот бандит и правда успеет зарезать меня раньше, чем войдет охрана.

Мы так и стоим у двери, потому что мужчина за моей спиной застыл, как статуя, но внезапно он отмирает и в мгновение ока разворачивает меня лицом к себе, все еще продолжая затыкать мне рот. Я непроизвольно мычу, когда мои руки оказываются на свободе, пульсируя от дискомфорта.