Жена чужого мужа. Счастье взаймы

Разве я заговаривала о свадьбе? Разве я отказывала тебе в близости, пока ты не оформишь наши отношения? Какого черта ты женился на мне, зная, что это будет не по-настоящему?

– Для меня все было по-настоящему, – заявляет он. – Я женился, потому что хотел, чтобы ты стала моей женой. Я выбрал тебя, Вита, и, хотя сейчас это не имеет никакого значения, на тот момент я тебя любил и хотел видеть тебя в качестве моей жены и матери моих детей.

Глава 22"

"Его слова набатом звучат в моих ушах. Любил… Он все-таки любил меня.

– Мы не были женаты по-настоящему, – возражаю я.

– Были, – не соглашается Булат. – Ты знаешь, что для меня ни религия, ни законы ничего не значат. Ты была моей женой, потому что я выбрал тебя, а ты выбрала меня. И есть бумаги о разводе или нет, но ты остаешься моей женой, пока не выберешь кого-то другого.

Из моего горла вырывается истерический смешок. Я просто ушам своим не верю, наверное, я что-то неправильно поняла.

– О чем ты? Булат, я не понимаю, ты говоришь загадками, потому что я не улавливаю смысл.

– Не ищи смысл в моих действиях, – слегка улыбается он, подбешивая меня своим снисходительным тоном. – Сейчас все кончено, но я хотел бы сказать, что очень сожалею о том, как поступил с тобой. Я должен был расстаться с тобой другим способом. Мне казалось, что если ты будешь считать меня мерзавцем, то гнев поможет тебе быстрее смириться с моим уходом.

– И тогда ты позвал психолога, – констатирую я с горькой усмешкой. – Ты знаешь сколько раз Лиза пыталась убедить меня обратиться к психологу, Булат? Если бы я хотела, то сделала бы это. Но даже тут ты меня заставил. Тебе плевать на меня, ты просто хотел успокоить свою совесть! Ты и сейчас это делаешь.

– Может быть, – не отрицает он.

Малыш, вдруг, начинает извиваться в его руках, кривя ротик, и наше внимание переключается на него. Булат пытается успокоить его, изменив позу и прижав к груди уже опытным движением, но львенок начинает плакать и я тянусь к нему, быстро забирая у отца.

– Т-с-с, ну что ты? – ласково спрашиваю свою кроху, целуя в лобик, и он успокаивается, прижавшись головкой к моему плечу.