Трое из Леса. Вторая трилогия

У других половина гнили, а то и вся – труха, а у тебя дубок к дубку!

– То и видно, что дубы, – вздохнул Аспард. – А я – самый большой дуб.

– Все, – сказал Мрак строго. – Потом на досуге придумаем что-нить еще. Ловля этого хыщного зверя еще не окончена. Поймаем, снимем шкуру, вздернем. Нет, из шкуры сделаем чучело, отдадим Щербатому. Ясно? А сейчас займемся делами.

Манмурт кашлянул, сказал просительно:

– Так я пойду, да? А то у Хрюндика очень умное лицо.

Мрак фыркнул:

– Это у жабы-то? У нее морда, а не лицо.

– Простите, Ваше Величество, – ответил Манмурт с оскорбленным достоинством, – хоть вы и похожи, но это у вас, простите, морда, а у нее – лицо.

Он подхватил жабу на руки, ногой распахнул дверь и вышел. Стражи прикрыли за ним створки. Аспард посмотрел вслед, покачал головой. Многие, заметив перемену в поведении повелителя, тут же меняются сами, подстраиваются, ведут себя по-другому. Кто-то искренне, а кто-то уже готов дать Его Величеству прилюдно пинка, только бы показать всем, в том числе и Его Величеству, что он никакой не подхалим, а всегда правду-матку.

Червлен явился, когда Его Величество умывался из золотого тазика. Тазик держали перед ним двое придворных, отстранив слуг, а третий подавал полотенце, больше похожее на толстое пушистое одеяло. Четвертого, который пытался приблизиться с набором благовоний, Мрак отстранил нетерпеливым жестом:

– Это в другой раз!

– Но, Ваше Величество, тцар должен…

– Да, – прервал Мрак, – он многое должен. Чем тцарее, тем должее. Что у нас на сегодня?

Аспард развел руками:"

"– Если не считать, что я мордой в лужу, а Заур ликует… об этом уже известно, над нами смеются, если не считать, что дома беженцев догорают, там теперь все покрыто пеплом по щиколотку…

Мрак поморщился:

– Да, с этим, как я понял, уж ничего нельзя сделать.

– Хороший сон? – полюбопытствовал Аспард.

– Точно, – сказал Мрак. – Ты как в воду смотрел! Ты не колдун?

– Да вроде бы нет.

– Может быть, тайный?

– Это я тайный?

Мрак посмотрел в его честное, простодушное лицо. Аспард ни разу даже не пикнул про свои раны, а ведь защищал тцара, даже не вспомнил о них, а повязки запрятал так, что и не увидишь.

– Да, – сказал он, – служишь во дворце, а все еще деревня деревней.

Аспард спросил:

– А что за сон? У тцаров, я слышал, сны всегда вещие, только о великом…

Мрак потер ладони, улыбка стала широкой, а зубы весело оскалились.