Триумфальная арка

Виза стоила мне, по крайней мере, двух лет жизни. Если не целых трех.

— У многих людей вообще нет картин, на которые они могли бы жить.

Розенфельд пожал острыми плечами.

— Для меня это слабое утешение.

— Да, конечно, — сказал Равик.

— С моими картинами я должен пережить войну. А война будет долгая.

Равик ничего не ответил.

— Так утверждает Крыса, — сказал Розенфельд. — И притом Майер не уверен, что сама Америка останется в стороне.

— Куда же он тогда подастся? Больше вроде бы и некуда.

— Этого он и сам не знает.

Подумывает о Гаити. По его мнению, маленькая негритянская республика вряд ли ввяжется в войну. — Розенфельд говорил совершенно серьезно. — А не то поедет в Гондурас. Небольшое южноамериканское государство. Или в Сан-Сальвадор. А то и в Новую Зеландию.

— В Новую Зеландию? Это довольно далеко, вам не кажется?

— Далеко? — повторил Розенфельд и хмуро усмехнулся. — Смотря от чего далеко?

XXVII

Море. Море грохочущей тьмы, ударяющей со всего размаху в барабанные перепонки. Затем пронзительный звонок во всех отсеках ревущего, тонущего корабля… Снова звонок — и ночь.

Сквозь исчезающий сон проступает побледневшее знакомое окно… Снова звонок… Телефон.

Равик снял трубку.

— Алло?

— Равик…

— Что случилось? Кто говорит?

— Неужели ты не узнаешь меня?

— Да, теперь узнал. Что случилось?

— Ты должен приехать! Быстро! Сейчас же!

— Что произошло?

— Приезжай, Равик! Я сама не знаю, что это такое!

— Но что же все-таки произошло?

— Не знаю! Мне страшно! Приезжай! Приезжай сейчас же! Помоги мне, Равик! Приезжай!

В трубке щелкнуло.

Равик ждал. Раздались гудки: Жоан повесила трубку. Равик долго смотрел на телефон, смутно черневший в белесоватом сумраке комнаты. Накануне вечером он принял снотворное, и теперь голова у него была словно ватой набита. Сначала Равик решил, что звонит Хааке, и, лишь поглядев на окно, сообразил, что находится в «Энтернасьонале», а не в «Принце Уэльском».

Он взглянул на часы. Светящиеся стрелки показывали четыре часа двадцать минут. Он вскочил с постели…

Когда он встретил Хааке в ресторане, Жоан говорила ему что-то об опасности, о страхе… А что, если… Все возможно! Мало ли глупостей творится на свете? Он быстро собрал все необходимое и оделся.

На ближайшем углу ему попалось такси. На плечах у шофера лежал маленький пинчер, напоминая меховой воротник. При каждом толчке машины пинчер вздрагивал. Это раздражало Равика. Ему хотелось сбросить собаку на сиденье. Но он хорошо знал причуды парижских шоферов.