Триумфальная арка

Они о чем-то говорили, только он уже забыл о чем.

— Какие у тебя еще предложения? — спросил Равик. — Только самые простые. Простейшие.

— Боже мой! Не усложняй жизнь! Самый верный способ избавиться от любви к женщине — время от времени спать с ней. Не давать волю воображению. К чему искусственно драматизировать вполне естественный акт?

— Вот именно, — сказал Равик. — К чему?

— Тогда позволь мне позвонить. Наплету чего-нибудь ради тебя. Недаром же я ночной швейцар.

— Никуда не ходи. Все и так в порядке. Давай пить и смотреть на белые розы.

При луне лица покойников бывают такими же мертвенно-белыми. После пулеметного обстрела с воздуха… Я видел это как-то в Испании. Рабочий-металлист Пабло Нонас сказал тогда, что небо придумали фашисты. Ему отняли ногу. Он злился на меня за то, что я не мог законсервировать эту ногу в спирту. Говорил, что считает себя погребенным на одну четверть. Не мог же я сказать ему, что собаки стащили его ногу и сожрали.

XXV

Вебер заглянул в перевязочную и вызвал Равика в коридор.

— Звонит Дюран. Просит вас немедленно приехать. Какой-то сложный случай, чрезвычайные обстоятельства.

Равик вопросительно посмотрел на Вебера.

— Иначе говоря, Дюран сделал неудачную операцию и теперь хочет, чтобы я выручил его. Так, что ли?

— Не знаю. Он очень напуган. Видимо, совсем растерялся.

Равик покачал головой. Вебер молчал.

— Откуда он вообще знает, что я вернулся? — спросил Равик.

Вебер пожал плечами.

— Понятия не имею. Вероятно, от кого-нибудь из сестер.

— Почему он не позвонил Бино? Это очень толковый хирург.

— Я так и посоветовал ему, но он сказал, что речь идет об особо сложном случае. Ваша специальность.

— Ерунда. В Париже есть великолепные врачи любой специальности. Почему он не обратился к Мартелю, одному из лучших хирургов мира?

— Разве вы сами не понимаете?

— Понимаю, конечно. Не хочет срамиться перед коллегой. Иное дело — беспаспортный врач-беженец. Этот будет держать язык за зубами.

Вебер посмотрел на него.

— Ну как, поедете? Медлить нельзя.

Равик развязал ленточки халата.

— Ничего не поделаешь, поеду, — зло сказал он. — Что мне еще остается? Но при одном условии: вы поедете вместе со мной.

— Согласен. Моя машина в вашем распоряжении.

Они спустились по лестнице. Автомобиль Вебера стоял перед входом в клинику, сверкая на солнце. Они сели в машину.

— Я буду работать только в вашем присутствии, — сказал Равик. — А то наш общий друг еще подложит мне свинью.

— По-моему, сейчас ему не до этого.

Машина тронулась.