Тринадцать загадочных случаев

На днях виделись с Эдгаром Джексоном. Он и Амос Перри недавно вернулись из Тсинтау[27], но Честность не позволяет мне сказать, что я завидую их поездке. Дайте знать о себе в ближайшее время. Как говорилось ранее, остерегайтесь одного человека. Вы знаете, кого я имею в виду, хотя вы и не согласны.

Ваша Георгина».

Почта мистера Темплтона состояла из счета от портного и письма от друга из Германии, — продолжал рассказ сэр Генри. — Последнее он, к несчастью, порвал во время прогулки. И, наконец, имеется письмо, полученное Гертрудой:

«Дорогая миссис Шварц!

Мы надеимся, что придети на наше собрание вечером в пятницу викарий говорит, что вам все обрадуются.

Преданно ваша Эмма Грин».

— Я думаю, это письмо ни при чем, — улыбнулся доктор Ллойд.

Улыбнулась и миссис Бантри.

— Я тоже так посчитал, — сказал сэр Генри, — но все же на всякий случай навел справки о миссис Грин и о церковном собрании.

— Так всегда говорит наша дорогая мисс Марпл, — улыбнувшись, сказал доктор Ллойд. — Вы совсем замечтались, мисс Марпл. О чем это вы призадумались?

— Да так. — Мисс Марпл встрепенулась. — Просто удивляюсь, почему слово «честность» в письме к доктору Розену написано с заглавной буквы.

Миссис Бантри взяла письмо.

— Ой, действительно, — подтвердила она.

— Да, милая, — сказала мисс Марпл. — Я думала, вы заметили!

— Это письмо — явное предупреждение, — сказал полковник Бантри.

— Кстати, вам, наверно, небезынтересно будет узнать, что, по словам Темплтона, доктор Розен вскрыл письмо за завтраком и швырнул ему, сказав, что понятия не имеет об этом человеке.

— Но это не мужчина, — возразила Джейн Хелльер. — Здесь стоит: «Георгина».

— Трудно разобраться, — сказал доктор Ллойд. — Может быть, и Георгий, но больше похоже на Георгину. Одно для меня совершенно ясно: почерк мужской.

— И вы знаете, что интересно, — снова заговорил полковник Бантри, — ведь он швырнул конверт на стол и сделал вид, что ничего не знает об этом человеке. Возможно, он хотел увидеть, какую реакцию это вызовет. Но у кого? У девушки? У мужчины?

— Или даже у кухарки? — предположила миссис Бантри. — Она могла находиться в комнате, когда приносила завтрак. Но что мне непонятно… совершенно особое…

Она вновь склонилась над письмом.