Три причины моей ненависти (СИ)

Вот она просит Рона отправиться с ней в отпуск, чтобы провести время вместе в романтической обстановке. Он виновато смотрит на неё и говорит, что у него ну никак не получится отпроситься на работе. Он целует ее в макушку и клятвенно обещает в следующий раз обязательно съездить куда-нибудь только вдвоём. Она грустно улыбается и просит его не расстраиваться. Вечером она идёт к Джинни, которая в дальнейшем планирует их отпуск в круизе.

Вот она просит его взять пару дней, потому что ее родители пригласили их в домик на озере.

Рон хмурится и говорит, что на работе сейчас просто завал. Вот если она подождёт пару недель, то он сможет взять не два, а целых четыре дня отпуска и поехать куда захочется. Гермиона вновь грустно кивает и едет к родителям в компании Джинни и Гарри, стараясь не думать о том, как умудрился улизнуть с работы глава Аврората.

А вот сегодня он шлёт ей патронуса и спокойно идёт в бар, зная, что она больна.

Гермиона снова и снова видит, как он закрывает перед ней дверь и уходит, когда они ссорятся.

Словно со стороны девушка наблюдает, как она сама садится на диван, когда Рон в очередной раз убежал во время скандала, и зажимая зубами подушку кричит от бессилия.

Вдруг картинка резко поменялась и перед глазами появился Малфой, который аккуратно подносит бодроперцовое зелье к ее губам. Затем он ставит перед ней тарелку куриного супа, который сам приготовил, потому что Гермионе нужно было набираться сил.

От следующей картинки дыхание сперло, а к щекам прилила кровь. Драко Малфой стонет сквозь поцелуй и крепко сжимает руками ее бёдра, пока она задыхается от возбуждения.

— Главное, будь честна сама с собой, Грейнджер — тебе понравилось.

—… будь честна…

— … тебе понравилось…

— А Симус сказал, что такой шанс выпадает раз в жизни… — голос Рона доносился словно сквозь вату, перебивая повторяющиеся фразы Малфоя.

— Честна сама с собой, Грейнджер…

— И, конечно, я согласился! Зайка, я так счастлив!"

"Гермиона зажала уши руками, в надежде, что сможет заглушить навязчивый бархатный голос.

— Знаешь, а мне даже нравится, как усердно ты пытаешься доказать самой себе, что тебе не было хорошо, — он снова был в ее голове. И это был конец.

— Рон, остановись, — голос был такой хриплый, будто она только что была на квиддичном матче и во все горло орала кричалки.

— Тебе опять плохо? — он обеспокоено заглянул в ее лицо.

— Рон, отпусти меня.

Парень обескуражено посмотрел на их сцепленные руки и медленно убрал свою ладонь.

— Конечно, как скажешь.