Три любовных романа

Кэсси попыталась отпрянуть, но в этой попытке не было искреннего желания освободиться. Она хотела его поцелуя, жаждала его, и Джордан, казалось, точно чувствовал это. Его пальцы ласкали ее лицо, скользили по изгибу стройной шеи, и, взволнованная его ласками, Кэсси обмякла в его объятиях.

– Так‑то лучше, Кэсси, – прошептал он. – Вы снова начинаете оживать.

Без меня вы становитесь безжизненной ледышкой.

Внезапно до нее дошел смысл происходящего. Здесь не было ни намека на любовь, был всего лишь обдуманный, заранее спланированный акт оздоровления, ради ее пользы, а вовсе не потому, что он этого хочет.

Сам Джордан в этом не нуждался. Он просто действовал как врач, ставящий медицинский эксперимент.

Кэсси отвернулась от него и, крепко зажмурив глаза и чувствуя спазм в горле, спросила:

– Можно мне теперь встать? Надеюсь, лечебный сеанс окончен? Минуту‑другую царила гнетущая тишина, а затем последовал такой яростный взрыв, что Кэсси едва ли не физически ощутила его убийственную силу. – Ты, жалкая маленькая стерва! – свистящим шепотом процедил Джордан, но от этого шепота ее обуял панический ужас, ледяные мурашки пробежали по спине.

Он не пошевелился, только в прикосновении его рук уже не было никакой нежности.

– Я могу встать? – уже менее решительно спросила она.

– Ну‑ка, посмотрите мне в глаза, черт вас возьми совсем!

Схватив ее за подбородок, он рывком поднял ей голову. Кэсси открыла глаза, посмотрела на него и окончательно перепугалась – такое напряжение было во всем его облике, столько ярости в сверкающих светлых глазах.

А он будто и не замечал ее страха. По ее милости Джордан Рис не помнил себя от холодной животной злости, особенно пугающей здесь, в гулкой зловещей тишине уединенного дома, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине.

– Значит, по‑вашему, это всего лишь терапевтический сеанс? – спросил он. – Если это и было так, то ничего не вышло. Может, надо прибегнуть к шоковой терапии?

– От вас мне ничего не надо! – В глазах Кэсси сверкнул хорошо знакомый Джордану непокорный огонь.

"

"– В самом деле? – мягкий тон не мог скрыть бушующего в нем гнева. Как же тогда объяснить, что еще недавно вы с такой легкостью и охотой падали в мои объятия? Видимо, что‑то вам было нужно?

– Лично к вам это отношения не имело! Я была больна и испытывала к вам благодарность. Вы прекрасно знаете, что никогда мне не нравились! Вы были мне нужны, когда мы ездили повидаться с моей матерью, равно как и я была нужна вам тогда и нужна до сих пор.