Три любовных романа

Он отвернулся, чтобы снова наполнить бокал, и холодно проговорил:

— Нужно? Разве тебе не все равно, что мне нужно?

— Нет! — выдохнула она. — Не знаю. Я больше ничего не знаю, кроме одного. — Она глубоко и прерывисто вздохнула, стараясь вернуть самообладание. Достучаться до него она не могла, его чувства были для нее закрыты. Это нужно было принять как факт и постараться взять себя в руки, иначе он догадается, что ее сердце вновь заполняется болью. Если ей удастся сохранить достоинство — это уже что‑то. — Так больше продолжаться не может, — ровно сказала она.

 — Какой смысл в таком браке, как наш? В доме царит молчание: ты почти не разговариваешь. И дома почти не бываешь и ничем не объясняешь свое отсутствие. В таком доме нельзя воспитывать ребенка.

Клео села: она была слишком утомлена, чтобы стоять; бесконечная усталость смотрела из ее бездонных глаз. Джуд выговорил с расстановкой:

— Ах да. Ребенок. — Его взгляд блуждал по ней, словно в поисках новой жизни. — Мы не должны забывать о ребенке.

 — Он подошел к остывшему камину, и его голос зазвучал так горько, что к ее глазам подступили слезы. — Я его усыновлю, дам ему свое имя — мой он или Фентона. Но взамен я требую не начинать бракоразводный процесс в ближайшем будущем. Через несколько лет мы снова обсудим ситуацию.

Клео оцепенела. Она чувствовала, что одно слово или движение — и она взорвется. Итак, он хочет, благопристойности ради, чтобы она формально оставалась его женой еще несколько лет. Она оказалась в ловушке этого ставшего фарсом брака, и до ее чувств никому не было дела.

Затем Джуд прибавил, словно у него все давно уже было решено:

— Однако ради сохранения спокойствия нас обоих будет лучше, если большую часть времени мы будем жить раздельно. Отсутствие неизбежного в противном случае напряжения будет хорошо и для ребенка. Естественно, начнутся разговоры, — продолжал он тем же тоном судьи, — но можно будет объяснить, например, что ты уехала жить в деревню ради ребенка. Предоставь это мне, я все устрою.

Я узнал от Фионы, — он метнул взгляд в ее каменное лицо, — что неподалеку от ее загородного дома продается усадьба. Я наведу справки.

— Наводи, — задохнулась она, словно услышав свой смертный приговор. Она сознавала, что оставаться с ним более не в силах, но и без него ей не жить."

"Слезы навернулись ей на глаза. Но расплакаться перед ним, под его отстраненным, холодным чужим взглядом — никогда! Она с усилием встала, ноги едва донесли ее до дверей.