Три любовных романа

Хотя мне и в голову не приходило, что вы с Джорданом…

– Ох, Гай! – Кэсси опять подошла к нему, Гай машинально взял ее руку в свою. – Я ведь ничего не знала! Если я причинила тебе боль…

– Нет, Кэсс, – мягко сказал он. – Просто оставайся моим другом, вот и все.

– Хорошо, Гай, – тихо сказала Кэсси. Гай потянулся к ней, собираясь поцеловать в щеку, и в этот миг она увидела в проезжавшем мимо «порше» Джордана. Глаза у него были холодные, похожие на ледяные озера, как говорил Луиджи.

Когда Кэсси подъехала к дому, «порше» стоял у парадного входа.

– Я не знала, что ты вернешься к обеду, – быстро сказала она, жалея, что не успела ничего приготовить.

– Я не собираюсь обедать, – не глядя на нее, бросил он. – Я приехал переодеться. Во второй половине у меня совещание в «Газетт», а Потом еще одно. Я не успею вернуться к ужину.

– Мы поужинаем позднее… – начала было Кэсси, но он резко оборвал ее:

– Я поем в городе!

Он быстро вышел из кухни, так и не притронувшись к кофе.

– Если уж ты встречаешься с Мередитом, будь добра, не делай это так откровенно!

Кэсси вспыхнула.

– Я вовсе не встречаюсь с Гаем!

– У меня отличное зрение! – отчеканил Джордан, устремив на нее ледяной взгляд. – Поцелуи со старыми знакомыми на улице – совсем не то, что мне хотелось бы видеть.

– Мы с ним встретились совершенно случайно, – возмущенно запротестовала Кэсси. – Я не видела его с тех пор… с тех пор…

– …с тех пор, как грохнулась в обморок в редакции и он побежал за мной! – закончил Джордан и холодно добавил: – Надеюсь, ты объяснила ему, что уже замужем и он несколько запоздал со своими ухаживаниями?

– Гаю объяснять ничего не нужно, – с горечью сказала Кэсси.

Джордан окинул ее холодным взглядом, губы скривились в подобии улыбки.

– Прошло еще не так много времени.

От незаслуженной обиды глаза Кэсси наполнились слезами, и она поспешно отвернулась. Очевидно, ему доставляет удовольствие мучить ее и мучиться самому.

– Кэсси! – Джордан шагнул к ней, но она быстро отпрянула назад и спокойно посмотрела ему в лицо.

– Я не хочу задерживать тебя, – сказала она с той же холодной сдержанностью, с какой только что говорил он сам.