Третий всадник мрака

Слепой червь сомнения опять стал точить его грудь.

– Дальнейший инструктаж проведет Улита. Комнаты для вас уже приготовлены. Ничего особенного, но любой настоящий антиквар позволил бы отрубить себе любую руку на выбор, лишь бы один раз побывать там… О родителях не беспокойтесь. Им ваше отсутствие покажется естественным. Даже более того: они будут польщены. Глумович целый вечер капал медом в телефонную трубку. Он это умеет, особенно, если показать ему один маленький пергамент, – сказал Арей.

– Подчеркиваю: с моей мамой этот номер не пройдет.

Мечник мрака невесело усмехнулся, как если бы услышал уникальную глупость.

– К сожалению, вынуть из Глумовича душу невозможно по причине чисто технического характера… Улита, покажи новым ученикам их комнаты. Даф, на сегодня ты свободна! Отправляйся к Зозо… Мефодий, ты мне нужен! Останься!

Подождав, пока кабинет опустеет, Арей продолжал:

– Сегодня ночью я жду тебя в приемной.

– Зачем? – спросил Мефодий.

– Любопытство не порок. Любопытство – болезнь… Иди и ложись! Желаю тебе приятных сновидений, – сухо заметил Арей."

"Отвернувшись, он материализовал клинок и стал править зазубрины. Последнее время он делал это чаще обычного. Это тревожило Мефодия, который знал, что мечник мрака ничего не делает просто так.

Буслаев кашлянул.

– Ну что еще? – пробурчал Арей, поворачиваясь к нему.

– Мне не на чем спать. Моя кровать… э-э… сломалась сразу в нескольких местах.

– Ах, какая непрочная пошла мебель!.. Разве твоя мамочка не говорила тебе, чтобы ты не баловался на ночь глядя с лобзиком? – удивился Арей.

– Это был не лобзик. Я разрубил кровать мечом, – сказал Мефодий.

– И это всё, что ты разрубил? Больше ты ни в чем не хочешь признаться? – спросил Арей.

В глазах его был холод. Похоже, он знал.

– Что ж, о кровати позаботится Улита. В этом мире осталось немало кроватей с дурной репутацией. Именно в кроватях люди почему-то особенно охотно умирают или совершают мерзости… Ступай! – велел Арей после длительного молчания.

Поняв, что аудиенция окончена, Мефодий вышел из кабинета. На душе у него было минорно. Ему чудилось, что он вляпался во мрак, точно в туманное неизвестное в кустах у оживленной дороги.

В приемной было весело.