Третий глаз-алмаз

Откуда вы знаете, как звали умершую?

Тельма Генриховна заморгала, потом сделала рукой приглашающий жест.

– Прошу.

Я вошла в темный, кажущийся бесконечным коридор, хозяйка с грохотом закрыла дверь.

– Кто вы? – зло спросила она.

– Даша Васильева.

– Назваться можно хоть царицей Савской, покажите паспорт!

– Он остался дома, права подойдут?

– Давайте!

Я протянула Тельме Генриховне заламинированные права.

– Ладно, – спустя короткое время сказала хозяйка, – допустим, вы Васильева. Дальше что?

– Светлана Лукашина умерла.

– Мне до нее нет дела!

– Светлана была одинока.

– Каждый достоин своей судьбы.

– Тело лежит в больничном морге!

– Ну и?

– Надо ее похоронить.

– И что?

– Наверное, она предвидела свой конец.

– Ну и? – тупо твердила Барсукова.

– Неужели вам ее не жаль?

– Каждый достоин своей судьбы, – повторила старуха. – Я тоже живу одна, хоть и вырастила четверых. Светлана о матери вспоминала? Звонила ей? Интересовалась, как я живу? Нет! Я, между прочим, знаю, что значит одиночество, поэтому давно на похороны деньги отложила, в случае чего соседи меня упокоят, а дочки не придут! Хотя…

Барсукова махнула рукой.

– Светлана ваша дочь! – ахнула я. – Простите, не знала! Понимаете… тут… наверное, неуместно сейчас… лучше завтра… но… дело не терпит отлагательств, девочка может погибнуть… и…

Тельма Генриховна вскинула голову.

– Не лопочи, – оборвала она меня, – Света мне не родная, я ее мачеха.

– Фу, – выдохнула я, – пожалуйста, помогите! Похоже, Лукашина попала в криминальную историю.

Барсукова внимательно осмотрела меня с головы до ног и решительно сказала:

– Пошли на кухню.

Едва я устроилась за большим столом, как хозяйка велела:

– Рассказывай.

Пришлось излагать слегка подкорректированный вариант событий: я убрала писателя-графомана, оставила лишь похищенную девочку и задала главный вопрос:

– Подскажите, есть ли у Светланы знакомый Владимир и где его искать?

Тельма Генриховна положила руки на стол.

– Мы давно не виделись.

– Очень жаль, – расстроилась я, – но вы говорили про четверых дочерей, значит, у Светы есть три сестры?

– Сестры? – скорчила гримасу Барсукова. – Ах, сестры! Да уж! Родственные души!

– Может, дадите мне их телефончики? – попросила я.

– Зачем? – спокойно осведомилась старуха.

– Похищенная девочка, – напомнила я, – вероятно, Света поддерживала отношения с родственницами, делилась с ними…

– С кем? – неожиданно засмеялась Тельма.