Третье пророчество

Секс снизит планку пафоса и торжественности той личной трагедии, которая сейчас разыгрывалась на глазах у ошеломленной девушки. Так или иначе, он выдержал паузу ровно столько, сколько она должна была бы длиться по Станиславскому, и вновь перешел к делу."

"А дело заключалось в том, что именно сейчас, в этот труднейший для него период в его жизни возникла еще одна женщина. Тут тролль напрягся изо всех сил, потому что времени на тщательную проработку образа этой женщины у него не хватило. Времени ему американцы вообще ни на что не оставили.

Тролль сейчас работал в условиях экстренной импровизации. До этой проклятой встречи с двумя янки на набережной Бигдой – то есть еще сегодня днем – он и думать не думал, что в его плане все придется срочно поменять. Идея, которая ему пришла в голову, когда он еще возвращался с Бигдой на Холменколлен, была совершенно неожиданной, рискованной, но в чем-то очень привлекательной. И реализовывать ее теперь приходилось в условиях полного цейтнота. Поэтому у него и оказался еще не готовый толком такой важный в этом новом плане персонаж, как еще одна женщина.

Хитрый тролль попытался нарисовать бедной Ингеле этот образ довольно туманно, в стиле если и не сюрреализма, то по крайней мере импрессионизма. По всем призрачным штрихам, которыми он накидал силуэт этой женщины, выходило, что это была роковая женщина. Тролль очень обрадовался, когда понял, что его осторожные попытки более точно объяснить, что это за роковая женщина, имеют большой успех у публики.

Влюбленность обостряет интуицию до звериной, а Ингела была влюблена в тролля уже давно. Как удачно сложилось, что однажды она смогла подсмотреть забытую им фотографию на его письменном столе!.. Оказалось, что пьеса, которую тролль судорожно придумывал только сейчас, самой Ингелой была частично прочитана несколько раньше. Это значительно облегчало его задачу.

– Это она? Эта русская? – дрожащим голосом спросила Ингела.

– Да, – трагическим голосом признался тролль и с облегчением вздохнул.

Но постарался сделать так, чтобы Ингела приняла это за тяжелый вздох. Для этого тролль быстро поднял на нее большие виноватые глаза и тут же испуганно отвел их в сторону.

– Но почему ты не можешь оставить ее? – спросила Ингела.

– Это очень длинная и очень тяжелая история, – как можно медленнее произнес тролль. Получилось значительно. В действительности тролль, конечно, не имел даже отдаленного представления о том, что это могла бы быть за история.