Третье пророчество

Израильтяне, правда, все равно быстро отыскали Торно, но тот был уже сам виноват в случившемся. Когда речь идет об израильских службах, лучше уносить ноги, не мешкая ни секунды, а итальянец по неопытности этого еще не знал. Торно спасло только то, что у него была фальшивка. Израильтяне продержали его в Кельне в заколоченном наглухо доме трое суток, пока их эксперты изучали документы. В конце концов они убедились в том, что Торно попался на удочку проходимцев, и отпустили агента Ватикана живым и невредимым – правда, сделали они это без всякого энтузиазма.

"Однако все эти подробности уже не имели значения. Главное, что некий швед вовремя выступил перед Джузеппе Торно в роли спасителя его жизни. Когда человек спасает тебе жизнь, а через полгода появляется и, чувствуя, что у тебя есть финансовые проблемы, предлагает свою помощь, вряд ли ты поостережешься занять у него деньги. Как раз такого результата и хотел добиться дальновидный Эрик Густавссон. Он справедливо предположил, что в будущем Джузеппе Торно еще будет выполнять похожие задания Ватикана, а характер этих заданий иногда будет интересен израильтянам.

* * *Итак, надежность такого источника информации, как синьор Торно, сомнений у Густавссона вызывать не могла.

Итак, еще раз... О Потоцком шведу сообщил именно Торно. Тот же самый Торно еще раньше навел Бюро на информацию о банке «Феникс». Информация эта и впрямь оказалась очень и очень перспективной.

Что самое важное, Торно впервые узнал Потоцкого несколько лет назад. Правда, тогда Потоцкий вроде бы еще не был финансовым магнатом.

То есть, что ни говори, этот Потоцкий существовал в реальности. Это хорошо. Подход к Потоцкому, который подсказал итальянец, тоже оказался верным.

Но тут появляется этот мутный Мартинес и портит все впечатление. Хотя Мартинес, по своему обыкновению, и не сказал ничего конкретного, скользкий червь сомнения все-таки заполз в душу Густавссона.

* * *Густавссон посмотрел на Потоцкого, который бурно зааплодировал хриплой британской певице. «Похоже, она ему действительно нравится», – подумал он. Хотя это наблюдение, конечно, никак не могло разрешить терзавшие шведа сомнения. Нравиться она ему могла в любом случае.

Яростно аплодируя, Потоцкий даже привстал. Это давало ему возможность немного повертеть головой и оглядеть публику в зале.