Третье пророчество

 – Я не хочу смотреть на вечерний Осло, я хочу воспользоваться случаем и попасть на концерт Бонн Тэйлор, – на ходу поправился Потоцкий. По реакции Густавссона было понятно, что он был готов к любому повороту событий, но только не к этому. Швед изумился пожеланию Потоцкого с такой обезоруживающей растерянностью, что тот даже на мгновение его пожалел.

– Тэйлор?! – переспросил Густавссон с изумлением и тут же перевел глаза на афишу, висевшую перед ними. Он так и готов было спросить, а при чем здесь Тэйлор, черт побери, – но сдержался.

«Потом узнаешь, при чем здесь Тейлор!» – злорадно сказал про себя Потоцкий, радуясь смятению, в которое он неожиданно поверг противника.

– Но концерт начинается уже через час... – озабоченно пробормотал Густавссон, читая афишу. – Не знаю, будут ли билеты... Я совсем не знаю, насколько Бони Тэйлор сегодня популярна...

– Очень популярна, – мстительно сообщил Потоцкий.

– Хотя в «Плазе» большой концертный зал, но...

Швед посмотрел на Потоцкого и увидел перед собой капризного ребенка с плакатом «Ничего не знаю! Хочу на Бони Тэйлор!».

– Может быть, лучше в оперу? – жалобно предложил Густавссон.

– К черту оперу! – сплясал на его костях Потоцкий. – Представляю, какая опера в этой норвежской деревне!"

"– Или что-нибудь национальное? – попробовал швед последний шанс.

– Бони Тэйлор, – с садистской интонацией произнес Потоцкий и оскорбленно замолчал.

Густавссон раскрыл свой коммуникатор и уже влез в Интернет. Через несколько секунд лицо его прояснилось.

– Все в порядке, – доложил он довольным голосом, нажимая клавиши коммуникатора.

Потоцкий одобрительно улыбнулся.

– Судя по всему, ваша Тэйлор не так уж и популярна в Норвегии, – ехидно хмыкнул швед, складывая коммуникатор и убирая его к себе в карман. – Признаться, я не понимаю, что вы в ней нашли.

«Еще поймешь!» – злорадно подумал Потоцкий и вслух сказал:

– Обожаю блондинок с низким хриплым голосом.

– Боже мой! – покачал головой Густавссон, изображая притворный ужас.

* * *Идея отправиться на концерт британской певицы, бывшей яркой звездой в восьмидесятых, но уже давно скатившейся с небосклона, показалась Эрику Густавссону довольно экстравагантной.