Тренинг для любовницы

 — Вы… Апостол?

— Ах, нет! — Рассмеялось существо, весело кривя рот. — Я призван, чтобы проводить вас к моему брату.

— А вы кто?

— Я — Дмитрий, — представился мужчина. — Брат Николая. И тоже Звенягин. Но я — не он.

Подруги удивились. Они-то думали, что Дмитрий, употребляя обращение «брат», просто хотел подчеркнуть, что в общине все равны. И братья, и сестры. Но оказалось, что этот карлик в самом деле родной брат, то есть родственник главы общины.

— Извините, а Дмитрий — это сокращенно будет Митя? — спросила Кира, у которой в голове зашевелились неприятные ассоциации.

— Да, — ничуть не удивившись, отозвался карлик. — Все меня именно так и зовут. Вам уже сказали, да?

— М-м-м… Сказали? М-м-м… Очень интересно.

Карлик недоуменно взглянул на девушку. Видимо, он ожидал другой реакции, но никак не задумчивого любопытства, с каким рассматривала его сейчас Кира. Леся-то понимала, что подруга сейчас прикидывает шансы этого странного человечка оказаться тем самым таинственным Митенькой, упомянутым Аленой. Не хватало еще, чтобы и он сам это тоже понял!

— Моя подруга хотела сказать, что ей приятно познакомиться с вами! — поспешила Леся на выручку Кире.

Дмитрий расплылся в улыбке.

— А мне-то как приятно. Но пойдемте. Мы с вами заговорились, а моему брату не нравится, когда его заставляют ждать."

"Едва скрывая нетерпение, подруги двинулись за ним следом. Им было до чертиков любопытно взглянуть на старшего Звенягина. Однако в отличие от брата, чей наряд выглядел почти маскарадно, Апостол был одет в строгий темный костюм.

— Что за балахон? Переоденься! — распорядился старший Звенягин, и Митя испарился, словно его тут и не было.

Похоже, он побаивался властного старшего. Но к подругам господин Николай Звенягин повернулся с сияющей на его ярко-алых устах улыбкой. Вероятно, он старался продемонстрировать радушие.

Выглядел он на свои годы. Но волосы и бороду тщательно красил, стараясь скрыть возраст. Ростом он был выше среднего. Широк в плечах. И, наверное, силен. Помимо воли глаза подруг остановились на его огромных волосатых ручищах. Да, такими ручищами запросто можно свернуть шею кому угодно.

Итак, сам Апостол молчал.