Требуются девушки для работы в Японию

Марат влез в брюки и попытался дотянуться до сотового телефона, за что получил хороший удар по шее.

— Сумки, бумажники, телефоны не трогать. Ничего с собой не брать, — произнес один из налетчиков.

— Девушку-то отпустите. Она тут ни при чем, — сказал Марат взволнованным голосом.

— Девка поедет с тобой. Разговор окончен, — жестко отрубил мужчина.

— Можно я возьму свою сумочку, — произнесла я жалобным голосом.

— Я же сказал: вещи и телефоны оставить в квартире, накинуть на себя одежду — и к выходу!

— Марат, что происходит? — спросила я со слезами на глазах.

Марат растерянно пожал плечами и тихо произнес:

— По всей вероятности, это какая-то ошибка.

Меня толкнули к выходу, при этом я сильно ударилась бедром о дверную ручку. Потерев ушибленное бедро, я повернулась к своим обидчикам, и зло прошипела:

— Поосторожнее, иначе у вас будут неприятности. Вы еще не знаете, с кем имеете дело. Не надо меня толкать, я и так понятливая.

Мы с Маратом направились к лифту. Наши обидчики не отступали ни на шаг.

— Чертовщина какая-то, — бубнил себе под нос Марат, крепко сжимая мою руку.

Я поглаживала бедро и, думала об оставленной сумочке. Как-никак, а там осталась карточка гостя — документ все-таки. Кроме того, в сумочке лежал радиотелефон — единственная связь с Григоричем. В голову пришла бредовая мысль о том, что за мной должен следить лысый. Если он где-то рядом, то обязательно увидит, что у меня неприятности. Выйдя из подъезда, я оглянулась по сторонам и печально вздохнула.

— Ты только не переживай, все образуется. Это глупая и нелепая ошибка, — шептал Марат.

— Лучше бы мы поехали в мою гостиницу.

Нас посадили в лимузин и плотно завязали глаза. Я воспряла духом. Тугая повязка на глазах говорила о том, что нас хотят оставить в живых. В машине я не видела Марата, но чувствовала его жесткое тяжелое дыхание и знала, что он рядом. Марат по-прежнему сжимал мою руку, изредка перебирая мои пальцы. Это придавало мне силы и внушало оптимизм.

Не знаю, сколько мы ехали, но мне показалось — целую вечность.