Требуются девушки для работы в Японию

Если она за границу рванула и надеялась чистой остаться, значит, она дура — в лохотрон на остановках играет. Она ниже тебя и в социальном и в интеллектуальном плане.

Григорич простонал:

— Марат, что же ты раньше молчал! Что же ты молчал! Я теперь эту суку собственными руками задушу!

— Григорич, оставь ее мне. Она мне сегодня ногу прострелила, я сам ее задушу.

Услышав эти слова, я поняла, что пора действовать. Человек, с которым я была близка и которому безгранично доверяла, предал меня. Марат знал о том, что Натку с Янгом собираются убить, и знал, что третьим трупом должна быть я.

Вытянув руку с пистолетом вперед, я вошла в гостиную.

— Привет, ребята! — усмехнувшись, поздоровалась я. — Привет с того света!

— Здравствуй, дочка, — опомнился Гри-горич. — Давненько тебя не видел. А ты что с пистолетом-то стоишь? Убирай пистолет и садись к столу. Покушай, коньячка выпей.

Григорич стал разливать коньяк и налил одну рюмку для меня.

— Пей сам свое паршивое пойло! Я убью вас всех по очереди! — Я перевела взгляд на Марата и, сузив глаза, зло прошипела: — Не ожидала от тебя такого! Я думала, что ты гораздо лучше, чем есть на самом деле.

— Зря, — нервно улыбнулся Марат, — вот такое я дерьмо!

Пока я смотрела на Марата, с трудом сдерживая слезы, мужчина, сидевший рядом с Григоричем, подскочил ко мне вплотную и выбил пистолет.

— Ну, вот и все, — улыбнулся он, заламывая мне руки за спину. — Концерт окончен. Где деньги, которые тебе дал сегодня Марат?

— Я их истратила.

— Ничего себе, девочка, ты тратишь! Я научу тебя быть экономной. На том свете тебе уже ничего не понадобится.

— Деньги у ее дружка на квартире, — убедительно сказал Григорич. — Завтра их привезут мои люди. Давай мочи ее, и дело с концом!

Мужчина снял пистолет с предохранителя и громко засмеялся.

— Ну что, будешь молитву читать?

— Подожди, — попросил Марат.

— В чем дело? — посмотрел на него мужчина.

Марат достал пистолет и ткнул им мне в висок.

— Я же сказал, что она моя. Я застрелю ее сам. Это будет доказательством того, что я не испытываю к этой бабе никаких чувств.