Золушка вне правил

Ладно, мне надо работать. И про вдовью долю для этой девочки надо бы узнать поточнее.

К сожалению, за круговертью дел, король забыл об этом.

В ПОМЕСТЬЕ

С утра, позавтракав и забрав припасы, поехали за бренными останками. Было слишком тепло, чтобы обойтись без бальзамирования. Но все равно пришлось брать в аренду похоронные дроги. Что увеличило наш караван, но скорость передвижения практически не уменьшило - возница на дрогах был лихой, останкам было уже без разницы, а мы все, желая уж поскорее прибыть в конечную точку путешествия, просто закрывали глаза на отсутствие скорбности процессии.

Я ехала в дормезе вместе с Ульрикой, полулёжа после вчерашних кавалерийских подвигов, охая при каждом случайном толчке. Михель передал Ульрике какую-то мазь, буркнув, что госпоже баронессе это поможет. Мазь пахла ментолом и не выглядела опасной для жизни. Поэтому я с помощью служанки намазюкалась и к обеду чувствовала себя сносно.

В остальном наше путешествие шло по плану, без происшествий. Лишь ближе к вечеру Михель отправил одного бойца в небольшую деревеньку, мимо которой мы проезжали, чтобы из харчевни заказать еду нам на оставшийся отрезок пути.

И чтобы подвезли на телеге к окраине деревни. В общем, доставка фаст-фуда, как она есть. Ели на ходу, возницы на наших двух каретах менялись, чтобы не уснуть, а возница на дрогах горланил песни, подбадривая себя. Более дикой похоронной процессии я ещё не видала. Хотя какие мои годы, ныне обновленные.

Встречали нас в скорбном молчании, лишь высокая сухопарая женщина, неопределенного возраста, в сером строгом платье, чепце, со здоровой связкой ключей на поясе (ключница? экономка?), периодически всхлипывала, поднося к лицу кружевной платочек.

Вперёд выступил мужчина лет сорока пяти на вид, немного полноват, круглое, добродушное лицо. О чем-то коротко переговорил с Михелем. Мы с Ульрикой стояли у дормеза, не зная, как поступить - то ли подождать невесть чего, то ли просто молча войти в дом. А он был хорош!

Явно старинный, но ухоженный, чистый, все на своих местах, все камешки в стенах подогнаны, сами стены очищены от плюща, оконные переплёты сверкали свежей белой краской.

Двор, замощенный брусчаткой, выметен и, как бы даже, не вымыт. Наконец, мужчина двинулся к нам. Подойдя, вежливо поклонился, представился.

-Простите, что при таких печальных обстоятельствах представляюсь, госпожа баронесса. Я - Франц Хойфиц, управляющий имениями Нойфель. Прошу вас, проходите в дом, вы так устали в дороге.