Трактир «Разбитые надежды»

Прорвы идут к барьеру Ужаса, того самого Ужаса, о котором я тебе только что рассказал. Что за ним — не знает никто.

— Тем более мне нужно спешить! — упорствовал Леха.

— Спешка порождает много бед. Я прикажу вывести тебя отсюда тоннелем. Срежешь путь.

— Будь краток, — точно не услышав собеседника, попросил Лешага."

"— Ты совсем как Бирюк, — хмыкнул отец Настоятель. — Так вот, когда пришли эти гнусные твари, население со всей округи бросилось к бунку. Старичье готово было открыть по ним огонь, и нам с напарником пришлось взять власть в свои руки.

— Нет.

— Такой же непроходимый болван, — резко выдохнул Сохатый. — Послушай меня, вздорный упрямец, здесь находились тысячи людей, которых требовалось как-то спасти! Их ждала неминуемая гибель. Невозможно было противостоять ужасу, шедшему впереди прорв. Это я тебе говорю — невозможно! Мое соглашение подарило людям жизнь, спокойную, размеренную, с Законом, с Идеей служения и самосовершенствования, которая занимает их сознание и наполняет жизнь смыслом.

— Нет, — мотнул головой Лешага.

— По этому соглашению вы платите дань зверолюдам? — вмешалась дочь старосты. — Дань тем, кто дает вам жизнь?!

— Женщина, не встревай в мужской разговор, — возмутился Сохатый.

— Это моя женщина, — напомнил Лешага. — И только я буду решать, что ей делать, а что — нет.

Лилия фыркнула.

— Я говорю правду, вы отдаете нас волкоглавым.

— Женщины рожают здесь детей. Потом уходят за Рубеж. Уехать за Рубеж всегда было пределом мечтаний женщин в этих краях, — не глядя на Лилию, подтвердил отец Настоятель.

— К прорвам! — с нажимом повторила дочь старосты.

— К тому, кому подвластен Неодолимый ужас. Зверолюды лишь псы его. Согласно договору, женщин, если они не попытаются бежать, не станут убивать или калечить, а также подвергать каким-либо пыткам.