Трактир «Разбитые надежды»

Сейчас отдохни, а дальше, как на охоте, всей стаей врассыпную, пока она тут не объявится. На рожон не лезьте, вам эту тварь не одолеть.

Пес с нескрываемым почтением глянул на хозяина. Он и подумать не мог кинуться на Охотника ни всей стаей, ни один. Еще бы. Только хозяин в силах победить в такой схватке! Он, и никто другой.

Стая отдыхала чуть больше часа. Последние несколько минут Черный ощущал приближение неведомого ужаса. Сама собой шевелилась густая шерсть на загривке, поднимались в злобном оскале губы, демонстрируя невидимому врагу острейшие клыки.

Пожалуй, в другое время он не стал бы связываться с этой сомнительной добычей, но сейчас рядом с ним стоял человек, и вожак чувствовал — он уверен в себе и в них. Он и Стая неоспоримо сильнее твари. А та все приближалась и приближалась.

— Давай, — прошептал Лешага."

"Псы замкнули кольцо так же, как делали это много раз. Вот только в тумане не видна была цель, да и расстояние до врага держали большее, чем обычно. И все же, прощупывая непроницаемую пелену, Черный обнаружил мозг, сознание, полное холодной всепоглощающей злобы, которое толкало невидимую глазу тварь вперед.

Оскалив клыки, вожак радостно вогнал в мозг властную команду: «Лежать!». И тут же ощутил, как вся Стая единой волей направила его приказ «Лежать!» будущей жертве. Скрытое завесой ужаса существо ощутило неожиданную атаку и дернулось, стремясь поглотить своей завесой голодных хищников. Те дружно отпрянули, сохраняя дистанцию.

— А вот теперь пора, — усмехнулся Леха. — Главное — не дать существу перевести дух, осмыслить, что происходит.

Ученик Старого Бирюка рванул с места с максимальной скоростью, петляя между деревьями. Существо, точно опомнившись, стряхнуло чужую волю и устремилось за ним. Расстояние сокращалось. Ближе, еще ближе. Лешага прыгнул в сторону и перекатился. Еще шаг…

Дробная, как гулкие удары в бубен, пулеметная очередь взрезала ночную тишину. Марат не ошибся.

* * *Сердце юноши восторженно колотилось, его обступала толпа друзей и родичей — многие из тех, кого он больше и не чаял увидеть живыми.

Их было не десять, не двадцать — семьдесят три достойных представителя драконьего племени. Он радостно жал руки, обнимал, отвечал на сыпавшиеся градом вопросы, ощущая невольную гордость, ведь по сути он не кто иной, как освободитель своего народа! Ему представилось триумфальное возвращение, конечно, не туда, в их старое жилище, а к Декану. Уж тогда-то Зарина точно поймет, кто настоящий герой, а вовсе не зеленый юнец.