Трактир «Разбитые надежды»

Желудок его заурчал, напоминая хозяину, что уже проснулся, но еще не насытился. Однако сила воли превозмогла, и Марат все же попытался вразумить окончательно загрустившую спутницу. — Выглядит, конечно, странно, и зверь неведомый, но на вкус очень даже.

— Не хочу, — коротко бросила дочь старосты. Не объяснять же этому дураку, непробиваемому в своем слепом обожании, что творится в ее душе. Сейчас он раздражал ее этим своим здоровым детским голодом, почти беззаботностью, с которой относился к их невзгодам. Как можно есть подачки с чужого стола, когда они находятся во власти какого-то помешавшегося от собственного могущества и безнаказанности зверя в человеческом облике.

Попади они в плен, можно было еще надеяться, что Лешага не бросит их, придет и спасет. А сейчас… — эта мысль жгла огнем, — ее мужчина о чем-то договорился с этим прорвьим выкормышем и ушел невесть куда, оставив их на произвол судьбы!

— Почему? — вопрос Марата отвлек ее от жалящих, словно дикие осы, мыслей.

Гордое молчание было ему ответом.

— Впрочем, как хочешь, — чешуйчатый пристально глянул на нее своими огромными желтоватыми глазищами и тут же, словно устыдившись, отвернулся. — Можно я тогда съем? Чтоб не испортилось…

Девушка пальцем отодвинула от себя миску и уставилась в стену.

— Может быть, хоть этот, шоколад съешь? — не отставал настойчивый юнец, еще больше раздражая ее.

— Не приставай! — оборвала его Лилия. — Хочешь есть — ешь! А ко мне не лезь!"

"Ей больше всего сейчас хотелось побыть одной. В этот миг она почти ненавидела Лешагу, походя выдернувшего ее из привычного мира.

«Что это было? Нелепое стечение обстоятельств, не более. Так, стряхнул прилипший к сапогу листик. Интересно, скольких людей он лишил жизни просто потому, что те не вовремя оказались у него на пути? А главное, этот чурбан даже не понял, просто не заметил, что именно он натворил! — ей вспомнились слова Красного о провидении. Девушка зло мотнула головой. — Глупости это все!»

— Злишься? — драконид выскреб миску, облизал ложку и бросил в пустую посуду.

Внезапный громкий звук неприятно резанул слух. От неожиданности дочь старосты дернула плечом, словно уклоняясь от удара.

— Какое тебе дело? — фыркнула она.

Марат поглядел на нее печально и только вздохнул. Девушка почувствовала укол совести за свою вспышку.

— Извини, — Лилия повернулась к товарищу по несчастью. Он-то уж точно ни в чем не виноват.

— На Лешагу злишься? — понимающе спросил Марат. — Я на него тоже поначалу злился.