Только ты

Черт побери, Кассандра выглядела такой несчастной и одинокой, а во взгляде было столько тоски!"

"Он знал, что Касси говорила правду, но почему-то он не мог примириться с ее словами. Неужели есть кто-то, кто может причинить ей зло?! Сколько ночей он терзался муками ревности, представляя, как муж овладевает ею, предъявляет права на то, что ему, Этану, никогда не получить. И ни разу, ни единого раза он не подумал о том, что Касси может быть несчастна. Он всегда считал, что ее любят и лелеют. Берегут.

Заботятся. Черт бы все побрал!

При мысли о том, что граф Уэстмор, этот подонок, тиранил Кассандру, изводил ее и даже избивал…

Он закрыл глаза, чтобы рассеялась красная дымка, туманившая зрение.

Сам он убивал людей в бою, и хотя они были его врагами, все же каждый раз надолго терял покой. Но, видит Бог, в том, что осталось от его души, теперь гнездилась ненависть. Он прикончил бы этого ублюдка Уэстмора без тени сожаления. И теперь жалел только о том, что негодяй уже мертв и лишил его удовольствия вытрясти из него всю его жалкую душонку.

Открыв глаза, он глубоко вздохнул, легонько сжал предплечья Касси и ощутил одолевавшую ее дрожь.

– Почему ты не ушла от него?

– И куда мне было деваться?

– Домой. В Гейтсхед-Мэнор.

Касси покачала головой:

– Родители не позволили мне оставить мужа.

– Знай они, как он обращался с тобой…

– Они знали.

Новая волна ярости обдала его.

– И ничего не сделали?!

– Ничего. Отец глубоко сочувствовал Уэстмору, обвиняя меня в том, что я не могу иметь детей.

Что же до побоев… отец объявил это временным помрачением человека, который до того никого пальцем не тронул и потерял самообладание, потрясенный ужасным ударом. И не мудрено: быть на всю жизнь прикованным к бесполезной, бесплодной особе…

Перед глазами Этана встал отец Касси. Чертов мерзавец! Он ненавидел этого человека со времени своего первого разговора с Кассандрой. Тогда они были совсем детьми и он только что приехал в Гейтсхед-Мэнор.

Первый раз увидел ее в конюшне, она забилась в угол стойла и плакала из-за очередной уничтожающей реплики своего папаши. С годами враждебность Этана к ее отцу только росла, постепенно превратившись в глубочайшую ненависть.

– Но у тебя, конечно, были друзья?

– Нет. Уэстмор запрещал мне выезжать за пределы поместья и не давал денег. Слуги были ему преданы и постоянно следили за мной. Те, кого я пыталась приручить, были уволены.