Только твоя

Это оказалась больно оставлять родной дом, родную и горячо любимую маму с сёстрами.

Пока мужчины переговаривались о чём-то своём, мама тихо шепнула:

– Как всё прошло?

Сквозь очки не было видно глаз, но я всё равно их отвела. Обманывать – грех. По телефону было проще, сейчас я будто бы сама чайной ложкой выковыриваю своё нутро.

– Хорошо.

Мамочка прищурилась, но не стала спрашивать дальше. Не дал Фархад. Подошёл вплотную, коснулся спины горячей ладонью, словно обжёг и возвышаясь надо мной сказал:

– Нам пора.

"Коротко, чётко и по делу. Вот такой мой муж. Я лишь кротко улыбнулась, соглашаясь и ещё раз крепко прильнула к маме. Она же крепко обняла в ответ, поцеловала как в детстве в обе щеки и отошла к отцу тихо всхлипывая. Отец лишь сдержанно улыбался, смотря на меня. Он совсем не эмоционален. Проявление чувств, даже в родительских объятиях на людях совсем не про него. Мы это уяснили ещё в раннем детстве. И мне сейчас впервые в жизни стало по-настоящему обидно за это. А ведь мог обнять родную дочь…

Разрыдалась уже в машине, как только отъехали.

– Ну-у-у-у… – издевательски протянул с переднего пассажирского места Давид, – невестка, мы и не знали, что ты такая плакса нам досталась.

Глотнула воздуха буквально давясь им.

– То есть ты не понимаешь? – низким, грудным голосом тихо сказал муж.

Я же замерла, боясь сделать вдох.

– А ты меня не осаживай, папочка, – ощетинился Давид, – я тебе не сопливый подросток, понятно?

– Вот и веди себя как мужик.

– Пошёл ты, – зло выплюнул.

Я была безмерно благодарна за то, что муж заступается за меня, но… Становиться в угол раздора хотелось меньше всего.

Села прямее, поблагодарив Фархада за поддержку. Только тихо, так чтобы он услышал, промокнула платочком лицо от слёз и отвернулась. Вплоть до аэропорта смотрела в окно, впитывая каждый метр любимого города, стараясь оставить всё в памяти. И забыть очередной инцидент.

Машина остановилась максимально близко к взлётной площадке, видимо мы летим частным рейсом, я не спрашивала, просто догадалась.