Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!

А чего он ожидал? Возмущений? Нет уж, не люблю прилюдные скандалы на потеху публике. Все разборки дома.

Мои слова послужили толчком к действию. Я сняла с руки шлейф. Девочки расправили его и стали сзади. Отец взял под руку жену, а я лорда, и мы двинулись. Очень хотелось знать, чем вызван такой финт ушами со стороны жениха, но как по мне, что один аррх, что другой… Какая разница, если видишь человека впервые и это договорной брак, где нет и речи о чувствах?

Мы первыми вошли в храм, а за нами потянулись остальные гости.

Внутри стояли лавки, но у стен, не как в костелах. Как только я переступила порог, раздалось песнопение. Подняв голову, увидела балкон, на котором пел хор в белых одеждах. Приятные голоса разносились эхом под куполом. Впереди стоял каменный алтарь. За ним нас дожидалась служительница в золотой свободной накидке в пол, из-под которой виднелось белое прямое платье. По бокам от нее в ряд стояли служительницы в голубых накидках. Лица женщин скрывались за глубоко надвинутыми капюшонами.

Мне был интересен местный обряд. Единственное, надеялась, что кровопускания не будет.

Как только мы подошли к алтарю, хор смолк, и заговорила жрица. Она поприветствовала пару, пришедшую соединиться в храм Пресветлой. Вначале предложила вознести молитву Пресветлой. Запел хор. Потом шла молитва за счастье молодых. Затем заговорила жрица, напоминая, что теперь в обязанности жениха входит забота о моем благополучии, а в мои послушание, верность и забота о супруге. Затем нас стали соединять водой, землей, воздухом и огнем.

Все четыре стихии взяли нас в разноцветный кокон и опали, исчезая без следа. Зрелищно и говорит о том, что или главная жрица, или кто-то еще здесь хорошо владеет стихиями.

– Максимилиан Дарстен… в лице своего представителя Дениэля Берийского… да соединишься ты навсегда с Анникой Розердоф узами священного брака! – торжественно произнесла жрица. Лицо у нее было еще довольно молодое.

При этих словах подошла помощница и взяла с алтаря бархатную подушечку, на которой лежали два выпуклых золотых браслета.

– Анника Розердоф. – Главная жрица, шагнув ко мне, взяла браслет и надела на мою левую руку. Он был широким, рука легко прошла. – Связываю тебя оковами брака.

– Максимилиан Дарстен… связываю тебя оковами брака. – Она передала подушечку с браслетом Берийскому.

Тут я не выдержала такой несправедливости. Меня, значит, сковали…"

"– А почему вы не надели браслет ему? – осмелилась нарушить церемонию.