Точка заката

— Я не о том.

— Но Петр Семенович знал о последней поставке. Не мог не знать.

Богослов остановился у последнего ряда машин. Обернулся и посмотрел на меня:

— А при чем здесь Петр Семенович? Ты что-то знаешь?

Я пожал плечами. Нужно было что-то отвечать, но что, я не совсем понимал. Как-то здесь, в СБ, на острове, и на заданиях, я начал привыкать, что мной кто-то руководит. Что кто-то принимает за меня ключевые решения, а я лишь их исполняю.

Это даже давало мне некий комфорт. Слишком уж все плохо развивалось. Везде.

Но когда людей становится меньше, все больше решений остается за тобой.

Когда командиры исчезают, приходится что-то решать самому.

Отчасти потому, что мне не хотелось включать мозг обратно и начинать думать, а отчасти — именно из-за того, что он все равно постепенно включался, — я решил рассказать Богослову о последнем разговоре с командиром.

— Помнишь, как Оператор вколол себе тот бланк? А потом его уничтожил? Он его не уничтожил.

Богослов на меня не смотрел. Он оглядывал просвет перед следующим домом — метров сто от нашего укрытия до стены. «Шалуны» наверняка зачистили всю местность, но они не могли прочесать все этажи жилых домов. Кто-то, может, только и ждет, когда мы выбежим на открытую, пристрелянную полянку.

— Ага, — только и сказал он. — А чего он мне не сказал?

Чувствовалась все же обида в его голосе. Может, потому и отвернулся.

— Я думаю, что просто ближе других в этот момент был. Так вот, как я понял, он о том, что есть еще одна копия бланка, сказал Петру Семеновичу. Недавно. После того уже, как чемоданчик накрыли. Просил, чтобы забрали и использовали. А потом — видишь как. С изъятием пошли накладки за накладками, а сейчас и вовсе — подстава от начала до конца.

— Я первый, ты через три секунды.

— Когда я вернулся в ясли?

— Пошли, — не стал он отвечать.

На другой стороне мы прижались к стене, и Богослов быстро и коротко выглянул из-за угла.

— Пусто везде. Трупы. «Шалуны» какие-то совсем уж жестокие.

— Повышение степени угрозы у них это называется. Это только у нас жестокость.

— Тоско? — Богослов говорил уже в рацию. — Тело командира где?

— Тут, — откликнулся Тоско.