Точка росы

— Ну! Да, я, кто же еще! Уговорила? Молодец, цыпа! Получишь, получишь... Теперь на неделе пусти пулю через своих клиентов, что Розу просят повторно сдать пробу на СПИД. Повторно, поняла?! Это важно! Не боись, врач вызовет ее еще раз. Я уже проплатил. Теперь главное, чтобы все об этом узнали, — и вашей конторе крышка! Конечно, я возьму тебя к себе, не вопрос! Нет, в “Гарем” не возьму. Потому что ты толстая крашеная дура, вот почему! Пойдешь к Самвелу. Все. Пока.

Они заехали на какой-то заштатный отборочный конкурс топ-моделей, где Дудрилина уже битый час ждали жюри и конкурсантки.

Пока шел конкурс, Тыбинь ждал в сторонке, у стеночки, а Дудрилин сидел за столиком, вел себя на удивление прилично, в отличие от прочих “жюристов”, не скабрезничал и оценивал конкурсанток придирчиво и справедливо.

Потом утомленный Александр Борисович обедал в китайском ресторанчике на Невском, а Старый, наскоро проглотив сосиску в тесте, маялся у входа. Ремесло телохранителя, поначалу такое занимательное, начинало надоедать ему.

Лишь воспоминание об утреннем загадочном человеке настораживало.

Отобедав, они отправились на Пороховые, на Ржевку. На Беломорской улице Дудрилин зашел в старый двухэтажный дом. Пробыл он там недолго, а когда вышел, за ним выбежала пожилая толстая женщина и, утирая слезы, на бегу то и дело порывалась поцеловать Александру Борисовичу руку, которую он брезгливо и бесцеремонно отдергивал.

Все это время Старый знал, что прикрытие где-то рядом, но лишь пару раз успел заметить голубенький автомобильчик, сворачивающий куда-нибудь в переулок позади “мерседеса”.

Клякса знал свое дело.

Уже темнело, когда они выбрались со Ржевки и покатили по Полюстровскому проспекту. Зажглись фонари — и через фонарь вдоль проспекта выстроились девушки, дружелюбно улыбаясь и зазывно голосуя “мерседесу”. Дудрилин оживился.

— Вишь, стоят! На холоде, без охраны! То ли дело у меня — и врач, и сервис... Эх, дурочки... — вздохнул он с искренним сожалением. — Тормозни-ка вон у той...

Старый, мигнув оранжевым подфарником, остановился — и обрадованная девушка, перебежав проспект, склонилась к окну машины.

Дудрилин вышел ей навстречу, дружелюбно скалясь, часто моргая, и забегал глазками по фигуре девушки. Они стояли у машины и разговаривали."

"Шестым чувством Старый почувствовал неладное. Сердце стукнуло. Он открыл дверь, опустил затекшие ноги на дорогу и глубоко вдохнул морозный воздух города. Поднял голову — и увидел несущийся на них автомобиль.