Точка кипения крови

Прибыв на работу на одиннадцатый день, Кармазин припарковал автомобиль на гостевой стоянке и, войдя на участок Броневича, поприветствовал коллег.

– Шеф просил тебя зайти в дом, – пожимая руку, сказал Болотов.

– Зачем?

– Понятия не имею.

Станислав поднялся по ступенькам, вошел в холл.

– Владимир Николаевич, – негромко окликнул он комбата.

Выглянув с кухни, тот пригласил:

– Проходи, Стас. Сейчас будем пить кофе.

Оказавшись в просторной кухне, молодой мужчина увидел сидящую за столом Александру. Та удивленно посматривала то на него, то на отца.

– Знакомься, Сашенька, это мой старый боевой товарищ – Станислав Кармазин, – представил Броневич капитана. – К слову, теперь он новый сотрудник нашей охраны с особыми полномочиями.

– Станислав, – подошел он ближе к столу.

Девушка кивнула в ответ, по-прежнему не понимая, почему этот человек появился в доме.

Подполковник поставил на стол третью чашку, наполнил ее горячим кофе и пригласил капитана присоединиться к завтраку.

– Присаживайся. Кстати, Саша, отныне Станислав будет твоим личным телохранителем.

– Что?! – взмыли вверх ее тонкие брови. – Каким еще телохранителем, папа?!

– Обыкновенным. И только за пределами нашего дома.

– Но зачем? Разве мне кто-то или что-то угрожает?

– Пока, слава богу, нет. Но у меня есть серьезные опасения, что в скором времени это может произойти.

– Что со мной может произойти? – не понимала дочь.

– Успокойся, Саша, – строго сказал отец.

– Хорошо, – кивнула девушка, надув губки.

– На самом деле наличие телохранителя нисколько тебя не обременит. Так ведь, Станислав?

Тот пожал плечами:"

"– Полагаю, Александра даже не заметит моего присутствия. По дороге на работу моя машина будет сопровождать ее в автомобильном потоке. В школе, где она работает, я появлюсь только по ее вызову. Движение в сторону дома – в том же порядке.

– Вот видишь?! – воодушевился Броневич. – Я бы сам не отказался от такой охраны!

Девушка фыркнула:

– Да это же форменная слежка за моей личной жизнью!

Отчасти она была права, и в кухне повисла тишина. Монументальная и презрительная, Александра получала удовлетворение от образовавшейся паузы.