Ты не узнаешь о сыне

Спина изнывала от напряжения, колени дрожали, а к глазам поступали слезы обиды и недоверия. Оказывается, ревность — это дико больно, а чувство безысходности беспощадно подпитывающее огромный ком отчаяния, буквально сбивало с ног. Изменить я ровным счетом ничего не могла, но убивало не это. Убивало пренебрежение Руслана к моим чувствам и эмоциям, с которыми я уже не справляюсь. Его нежелание объясниться, прислушаться к моим словам, посмотреть на ситуацию со стороны. Ему безразлично? Только от одной этой мысли земля уходит из-под ног.

Я открыла дверь со стороны водителя и оперлась на нее руками. Рвано выдохнула и зажмурилась. Добежала, наивная, только легче не стало. Наоборот, ноги совсем ослабли, а болезненные спазмы скручивали меня изнутри до крупной дрожи до всем теле.

Неприятное ощущение чужого внимания подтолкнуло меня сесть за руль. Я не хотела, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии. Завела машину и включила кондиционер. Салон наполнили прохладные потоки воздуха, но мне все равно было трудно дышать.

Так что изменилось между ними и… как давно?

Признаться, в последнее время я не видела их в одной компании. Руслан уже дважды пропускал семейные обеды по разным причинам, а Камилла… Ведь ее тоже не было на последнем.

В грудь вонзилась очередная болезненная стрела, порождая во мне нестерпимый холод. Я простонала в голос, съедаемая очередной волной жгучей ревности. А что если они были вместе в тот вечер?

У меня был единственный способ прояснить ситуацию — разобраться во всем самостоятельно.

К матери я решила не ехать, вместо этого собралась навестить свекровь. Борис и Камилла жили в доме родителей, поэтому я рассчитывала встретить ее там и вернуть браслет. Послушать ее версию, посмотреть на реакцию и… либо излечиться от этой невыносимой агонии, либо отравиться окончательно.

Я неспешно вырулила с парковки и вклинилась в густой поток автомобилей. Надо же, совсем недавно мне казалось, что между мной и мужем все прекрасно.