Тихий остров

Там тоже была великолепная отделка и пахло свежими стройматериалами. Между кожаными креслами расположилась современная подставка под цветы. Наличествовали и сами цветы — какие-то экзотические растения с ярко-красными, похожими на агрессивно торчащие языки, цветками. Взгляд Гурова сразу упал на охранника, стоявшего в центре перед широкой лестницей, ведущей на второй этаж.

Подойдя к нему, он спросил, на месте ли Фоменко, на что охранник указал ему на столик с левой стороны, который Гуров поначалу не заметил.

За столиком сидела миниатюрная девушка-секретарь. Он направился к ней и повторил свой вопрос.

— У вас предварительная договоренность с Владимиром Григорьевичем? — серьезно сдвинула та тонкие брови.

— Вынужден вас разочаровать, — улыбнулся Гуров. — Но, думаю, Владимир Григорьевич примет меня и без договоренности.

Он положил перед девушкой свое удостоверение, которое та изучила с вниманием и легким беспокойством. Видимо, указанная должность заставила ее немного растеряться, потому что сначала она потянулась к телефонной трубке, затем передумала и со словами «Одну минуточку, я сейчас!» — метнулась из-за стола, но не к лестнице, а к лифту, находившемуся у противоположной от нее стены.

Гуров не стал садиться, уверенный, что ожидание не займет много времени, и не ошибся: не прошло и пяти минут, как секретарша вернулась.

— Все в порядке, Владимир Григорьевич вас ждет, — выдавила она из себя улыбку и чуть заметно кивнула охраннику, который тут же вызвался сопровождать Гурова.

Он довел полковника до кабинета, сделал предупреждающий жест и, постучав, сначала сам заглянул внутрь.

— Да-да, — раздался густой баритон, в котором слышались нотки нетерпения и раздражения. — Я же сказал!

Охранник учтиво склонил голову, затем пропустил Гурова вперед. Полковник оказался в просторном кабинете со сглаженными углами, превращавшими его из квадратного в овальный. За столом сидел, по всей видимости, сам Фоменко — крупный мужчина с широким лицом брутального вида.

Его дорогой костюм был ему тесноват, особенно это было заметно, когда он поворачивался — ткань сразу же натягивалась и норовила сойтись складками. Курчавые темные волосы были густыми, а цвет лица явно свидетельствовал о том, что на здоровье господину Фоменко жаловаться — форменный грех. Он производил впечатление полностью довольного человека, как собой, так и жизнью.

— Присаживайтесь, — бросил Фоменко, кивнув на кожаное кресло.

Гуров сел.