Тихий остров

Надеюсь, она поспособствует тому, чтобы вы смогли взять этого субчика. Пусть он сполна получит свое. Заслужил!.. Сколько можно терроризировать целый поселок?!

— Значит, это все-таки и в самом деле Цымасов! — категорично определил Стас. — Я больше чем уверен, что и его маменька, и Марианна Кусако об этом прекрасно знают. Но к ним ни с какого боку не подъедешь. Надо искать какие-то иные пути. Но как?

Лев Иванович взял у Эдуарда компакт-диск, извлеченный из видеоплеера, и сунул его в пластиковый конвертик, который положил в ящик стола.

— Наверное, пора провести рекогносцировку на местности, — с утрированным пафосом объявил он, доставая из своей дорожной сумки десантный камуфляж и берцы. — Сейчас попробуем мобилизовать Евгения Федоровича и вместе с ним пройдемся по окрестностям Тихого.

Рыдалов, уже собиравшийся уходить, неожиданно вернулся и с чуточку залихватскими интонациями предложил:

— А давайте и я с вами похожу? Во-первых, я уже давно не выбирался на природу. Во-вторых, может, и там чем-то смогу оказаться вам полезным? Да и вообще, мне было бы очень интересно поработать с профессионалами.

Гуров усмехнулся, утвердительно кивнул и сказал:

— Без проблем! Есть желание — пожалуйста.

— Слушай! — Стас обернулся к товарищу и ткнул пальцем куда-то в угол. — Что же мы сразу-то не глянули? Тут же есть проводной телефон! По-моему, должен быть и справочник."

"— Точно! — удивленно подтвердил Гуров. — Телефон! Если он еще и работает, то это уже настоящая цивилизация.

Как оказалось, справочник в комнате имелся.

— Сто лет таким телефоном не пользовался, — слыша в трубке заунывные гудки вызова, прокомментировал он.

— А вы куда звоните? — осведомился частный детектив.

— Конечно, ему на дом, — ответил Гуров и пожал плечами.

— Звоните в Дом культуры. Он там сутками пропадает, — посоветовал Эдуард. — Наберите пять-пятнадцать.

Рыдалов оказался прав. Брыгин почти сразу же откликнулся, узнав, что московским гостям требуется проводник, и охотно согласился помочь.

— Эдуард, через полчаса встречаемся там. Оттуда и идем в сопки, — объявил Лев Иванович, взглянув на часы.

Они вышли за границу поселка и сразу же оказались в окружении диких кустарников, вьющихся по склону сопки. Впрочем, метров через сто подъема эта неприятность заканчивалась, а чуть выше не росла даже трава. Поэтому сопка и именовалась Голой.