Тигровый, черный, золотой

Они, может быть, попытались бы со временем, но тут случилось убийство Ясинского, а затем Ульяшин загремел в реанимацию, и всем стало не до этого. Они боялись обсуждать свои дела по телефону – вдруг Бурмистров всех прослушивает! Ломовцев пил, Ульяшин с Касатым сидели как на иголках, потому что им есть что терять. Голубцова… Не знаю, что Голубцова! У этой женщины в голове потрошеные канарейки на гриле. А Майя Куприянова отчаянно прикидывалась, что все в порядке, и пыталась отвлечь нас на музейных сотрудниц, что тоже было глупостью: а вдруг мы вцепились бы в Кулешову и раскрутили этот клубок! Хоть она и стойкая тетка…

Он размял картофелину вилкой и признался:

– Знаешь, обидно, что я кое-что упустил.

Натурщица Ульяшина при встрече сболтнула, что она уже видела нас с Макаром раньше, хотя мы были у него впервые. Тут-то бы мне и вспомнить бедро…

– Извини? – переспросила Маша.

– Я видел эту девицу у Бурмистрова. Не целиком. Фрагментами. Не знаю, решило бы это что-то или нет… Вряд ли. Но все равно моя промашка.

Пока он с аппетитом уминал картофель, Маша о чем-то думала.

– Сережа, а зачем Колесников пошел на все это? Из-за денег?

Бабкин поразмыслил.

– Я бы сказал, исключительно из-за них. Но вообще обо всей психологической подоплеке лучше спрашивать у Илюшина – он в этом больше меня понимает. Позвони ему!

– Ну уж нет!

– Сам позвоню… – Бабкин, несмотря на протесты жены, набрал номер. – Макар, требуется помощь зала! Как ты считаешь, почему Колесников влез в аферу с изумрудами? Это не я интересуюсь, а Маша! Надеюсь, мы тебя не очень отвлекаем, – с фальшивым беспокойством спохватился он.

– Совсем не отвлекаете, – спокойно отозвался Макар. – Маша рядом?

– Ага. Громкую связь я включил.

Некоторое время в трубке молчали."

"– Маша, я думаю, он брал реванш, – сказал наконец Макар. – Колесников – человек, который все эти годы жил в унижении, а униженный человек с избытком гордости и самолюбия может быть очень опасен. Он вообразил себе новую жизнь: ту, в которой он богат и независим от жены.

Его доли от проданных изумрудов, если бы им все удалось, Андрею хватило бы ненадолго, так что в целом его мечта была иллюзорна. Но он очень сильно в нее поверил. Весь этот план с привлечением Ясинского был его идеей. Он наконец-то cмог бы отплатить своей жене – за то, что она оказалась успешнее, чем он, а в каком-то смысле отомстить самой жизни, которая не была к Колесникову достаточно справедлива. Он ведь талантливый художник.