Тетушка против

— Не думаю, что его светлость когда-либо снова посмотрит на меня, — в неожиданном приступе откровенности призналась Маргарет. Младшая Флери ей действительно нравилась: девочка не ныла и не оглядывалась назад, всегда была весела и деятельна. — Я крайне недвусмысленно дала ему понять, что не заинтересована… в его расположении.

— Как славно, — искренне и бестактно обрадовалась Соланж. — Не переживайте об этом: Рауль легко принимает любовные неудачи, дуется пару дней, а потом находит утешение в бренчании на гитаре… — тут она подумала и перекинула несколько монеток в стопку неотложных покупок.

— Конечно, — Маргарет сгребла в кошель деньги, отведенные на ведение хозяйства. — А теперь постарайтесь тоже поспать.

— Я лягу с Жанной, — Соланж убрала свою часть монет и встала. — Не хочу оставлять ее без присмотра. Но знайте: самую большую спальню займу я. И вот еще что, — добавила она открыто. — Вы нравитесь мне, Пруденс, и я очень благодарна, что вы так вовремя и так дешево нашли нам этот прекрасный особняк.

"Ее безжалостная прямота будто бы укутывала толстой периной, заглушая острые приступы беспричинной тоски. Все правильно. У каждого в этом мире свое место, и горе тому, кто пытается запутать или обмануть судьбу.

Маргарет оступилась — всего однажды, всего на несколько минут, подарив себе пару глупых и таких волнующих поцелуев.

Все к лучшему — твердо сказала она себе и отправилась искать Жана. Пока Флери отдыхают, ей нужно многое успеть.

***

Рауль спустился вниз только ближе к двум часам дня. Маргарет, наблюдавшая за тем, как новая горничная натирает пол, мгновенно ощутила напряжение в спине и шее, а вот в руках, напротив, — легкую дрожь. Одним взглядом она охватила его целиком — от новых туфель до модного шейного платка, чисто выбритого подбородка, тщательно завитых локонов и широкой улыбки — и незаметно перевела дух.

— Доброе утро, ваша светлость, — ровно проговорила она, твердо намеренная держаться вежливо и не нарушать приличного расстояния между ними.

Раулю Флери было плевать на ее намерения.

— Пруденс! — нетерпеливо воскликнул он и схватил ее за обе руки. — Я проснулся — а он стоит перед кроватью с халатом в руках.

— Теодор Флорель, ваш камердинер, — кивнула она, мысленно затрепыхвашись.