Возвышение Меркурия. Книга 14 (СИ)

Мне пришлось предупреждающе взмахнуть рукой, не давая богине разразиться продолжением, к которому та была уже готова. Смертные и так оказались изрядно напуганы — ни к чему было доводить их до совсем крайнего состояния.

Окинув взглядом воинов и их драконов, часть которых распласталась на земле, а вторая медленно отползала назад, я начал говорить сам.

— Мне нужно побеседовать с теми, кто управляет материком. Раз это главы ваших родов, значит с ними. Стоит обсудить всё — от отражения грядущего вторжения в ваш мир до сокрушения альвов.

Какое-то время они молчали, переглядываясь между собой. Если я всё верно понял, конфликт с альвами воспринимался, как своего рода вечная война. Конфликт, у которого когда-то было начало, но уже давно никто не видел даже предполагаемого конца. Люди и остроухие просто стабильно резали друг друга, пытаясь нанести максимальный урон другой расе.

Вполне естественно, что мои слова о возможном быстро разрешении конфликта здорово ударили по разумам смертных, на несколько секунд заставив их забыть обо всём ином.

— Сокрушить альвов?

— Победить выродков?

— Он и правда на такое способен?

Последний вопрос был задан шёпотом и совсем не мне, но именно на него я предпочёл ответить.

— Да, я на такое способен. Те, кто с вами сражаются — лишь одна из старых рас, что всегда стояла на несколько ступеней ниже богов. А поглощения душ смертных делает их преступниками, что подлежат уничтожению.

Я ожидал, что последние фразы вызовут агрессию и неприязнь, но вместо этого члены двух родов с издёвкой оглядели друг друга. Намекая, что их то глава как раз идеален, а вот лидеры соседей — это уже совсем другое дело.

Сдержав усмешку, которая сама рвалась на лицо, я было развернулся в сторону выхода на мост, собираясь удалиться.

— Дрр-р-раконы!

Остановившись, я вернул взгляд на местных жителей, которые смотрели на меня со смесью страха и определённого непонимания. Кивнул на крылатые создания, что принесли их сюда.

— Откуда они у вас? Как здесь появились драконы?

Теперь разумы и лица всех до одного смертных отражали одно — полнейшее недоумение. А озвучить взялась та дева из рода Иррис, которая последней опустилась на колени.