Тэсса на краю земли

Здесь были Милны, и Кевин Бенгли, и Эллиот Новелл, и невыносимая Бренда, и сварливый Джон, и доктор Джонатан Картер, и другие жители деревни.

Все столики оказались занятыми, Кевин сновал туда-сюда с кофейником — этот добрейший юноша вызвался, очевидно, помогать Мэри Лу. Как ни странно, Кевин был очень плотным — предупреждения Камилы почему-то не напугали его и не добавили прозрачности.

Сама хозяйка пекарни, перепачканная мукой, аккуратно резала горячий, изнывающий паром тыквенный пирог.

С появлением Тэссы и возвышавшегося за ее спиной великана Фрэнка все голоса смолкли, а лица одно за другим повернулись к ним.

— Тэсса, — воцарившуюся тишину нарушил громкий голос Деборы Милн, — я все проверила. Этот художник — настоящий. Целая знаменитость, понимаешь? Надеюсь, ты не отправила его в каталажку? Ведь Холли Лонгли должен еще исправить бракованную картину, а то я всенепременно подам на него в суд.

— Доброе утро, — Тэсса постаралась нацепить на себя вежливую улыбку, но обычно у нее получался только угрожающий оскал.

Милны синхронно опустили глаза в тарелки. Кевин вытянул шею, чтобы лучше разглядеть незнакомца. Эллиот Новелл, почтальон и прилипала-любовник, испуганно отступил к двери в кладовку.

Наслушался, наверное, от Камилы глупостей про Фрэнка.

— Как любопытно, — пробормотал доктор Картер, надевая очки и подслеповато щурясь. Как и все врачи, он обожал все необыкновенное.

— Хотите пирога, Фрэнк? — с улыбкой предложила Мэри Лу.

— Да, спасибо, — буркнул тот, обошел Тэссу и, ни на кого не глядя, прошествовал к барной стойке.

— Тэсса, ты совсем рехнулась? — прошипел побледневший Эллиот, держась за ручку двери.

— Дебора, Холли Лонгли на какое-то время останется в Нью-Ньюлине, — проигнорировав его, сообщила Тэсса.

— Холли Лонгли? — переспросил Кевин Бенгли, округляя глаза. — Тот самый Холли Лонгли? Гениальный художник?

— Ночью он пробрался в наш дом, — с неожиданной гордостью объявил Билли Милн.

— Кофе? — снова обратилась Мэри Лу к Фрэнку.

Он кивнул, упорно таращась на свои руки.

— А я бы тоже что-нибудь съела, Мэри Лу, — Тэсса пристроилась на высоком стуле рядом с ним, прислушиваясь к тому, как Милны взахлеб рассказывают о ночном происшествии: «И тут он как закричит, что не вор, а художник».

— Так это правда? — спросила у Фрэнка Мэри Лу, ставя перед Тэссой тарелку с пирогом. — Ваш взгляд вызывает в людях что-то злое?

— Брехня, как и все у Камилы, — вместо него заявила невыносимая Бренда.