Тэсса на краю земли

Стойкость, с которой Мэри Лу сопротивлялась этому неслыханному сводничеству, местные сплетники объясняли просто: она была тайно влюблена в Кевина. Тот обосновался в деревне всего несколько лет назад, а уже и представить себе было нельзя, как они все тут без него обходились.

— А если этот Фрэнк спросит код от нашего сейфа, мы вот так сразу его и выложим? — спросила Дебора Милн, с детским любопытством придвигаясь ближе.

— Выложите как миленькие, — заверила их Камила.

Милны захихикали.

— Как хорошо, что у нас есть сигнализация, — сказал Билли.

— Серьезно? — Мэри Лу удивленно подняла голову от теста. — Сигнализация? В Нью-Ньюлине?

— Милочка, — наставительно проговорила Дебора, — бдительность еще никому не мешала.

— Кенни, — попросила Мэри Лу, покачав своей кудрявой головой в ответ на такое оскорбительное недоверие, — возьми пирог в витрине сам, пожалуйста, у меня руки в тесте.

— Спятили! — неожиданно для всех взвизгнула Камила, и Мэри Лу, вздрогнув, уронила венчик. — Вы не потащите этому монстру пирог!

— Камила! — ужаснулся Кевин.

"— Ты и про Фанни говорила, что она монстр, а потом и про Тэссу, — вступился вдруг Билли Милн за неведомого Фрэнка. — А я вам так скажу: с тех пор как Тэсса Тарлтон стала шерифом Нью-Ньюлина, я сплю куда спокойнее.

— Да какой еще шериф! — возмутилась Камила. — Всего лишь констебль.

И она преградила дорогу Кевину, чтобы не позволить ему подойти к витрине с пирогом.

Тот растерянно захлопал густыми пшеничными ресницами.

— Ну вот что, — решительно объявила Камила, — никто из вас не пойдет к этому Фрэнку с дурацкими проявлениями гостеприимства.

— Я живу здесь дольше всех вас, — заметила Мэри Лу, — с моей точки зрения вы все чужаки.

— Да ты и не знаешь, как бывает жесток реальный мир, — Камила уверенно теснила Кевина к выходу из пекарни.

— Оставь его в покое, или я обрушу на тебя миску с тестом, — рассердилась Мэри Лу. — Кенни сегодня никуда не пойдет.

— Правда?

Он отнесет пирог завтра, подумала Мэри Лу, если, конечно, к тому времени Фрэнк сам отсюда не сбежит.

Но на его месте она бы ни за что не сбежала.

Стоя у окна своей спальни, Тэсса смотрела на кладбище.

Она уже приняла душ и переоделась в пижаму, но в кровать не спешила, ожидая очередную ночь бесконечных кошмаров.

Казалось, что с каждым безмятежным днем в Нью-Ньюлине прошлое все сильнее вгрызалось в нее своими когтями.

При мысли о том, что все равно без сна никак не обойтись, к ней подступала тошнота.