Тэсса на краю земли

Итак, в XVIII веке в замке, в котором теперь ты распутствуешь с двумя мужчинами и, возможно, призраком, жил некий купец, купивший себе титул барона. И пра-пра-пра-прабабка нашего Сэма работала в его поместье. Может, прачкой, а может, кухаркой. Повезло, что этот купец страдал графоманией и оставил кое-какие мемуары, которые не обладают художественной ценностью, но хранятся в музее Бристоля. По его словам, девица Вуттон была сумасшедшей и по ночам купалась в море, что в те времена было не принято. Нейлон еще не изобрели, а соваться в воду в панталонах и длинных нарядах — такое себе развлечение.

— Браво, Камила, — с искренним восхищение проговорила Тэсса, — ты действительно большая молодец.

Камила кивнула, соглашаясь с этим выводом, а потом задала вопрос прежним высокомерным тоном:

— Ну и что мне теперь делать?

— Разбирать вещи, я полагаю, — пожала плечами Тэсса, — все равно за пределами Нью-Ньюлина, скорее всего, тебя встретит полицейское оцепление. У нас ведь произошло убийство. Кстати, ты не знаешь, как Дженифер Уэзерхил сюда попала?

— Кто? — неискренне округлила глаза Камила.

— Я знаю о твоем сотрудничестве с отделом усовершенствования человека.

Плечи Камилы поникли, закусив губу, она погладила папку со своей диссертацией.

— Дженифер попросила геометку дома доктора Картера, — неохотно процедила Камила, — и я ей ее отправила. Но для чего ей это понадобилось, понятия не имею.

Тут она была искренней.

Тэсса кивнула, представив себе ночь, Дженифер, которая впервые вступила в их деревню, и сам дом доктора, расположенный у подножья холма. Его сад так густо зарос деревьями, что с тропинки выглядит обычным лесом. Скорее всего, Дженифер просто промахнулась, прошла мимо, поднялась выше, и там, где тропа ближе всего прилегала к обрыву, ее и настигло море.

— Но ведь теперь все меня ненавидят, — вдруг сказала Камила отрешенно.

— К этому тебе не привыкать, — утешила ее Тэсса. — А история с диссертацией все равно рано или поздно забудется.

— Просто вы все остолопы, которые не в состоянии оценить монументальность моего труда, — начала было Камила, и тут снова звякнул колокольчик над дверью.