Терпкий запах страсти

Я вскочила, роняя стул, но в следующий миг сильные руки подхватили меня, отрывая от земли, и я заорала благим матом, дрыгая в воздухе ногами. В ответ раздалось такое грозное рычание, что у меня тут же поджилки затряслись.

- Ну все, ты доигралась, - прорычал Анджей, отшвыривая ногой попавшийся на дороге стул.

- Отпусти меня! Ты не имеешь права! - я начала вырываться с таким остервенением, будто и в самом деле боролась за жизнь.

Не говоря ни слова, Анджей закинул меня на плечо, попой кверху, и понес обратно в комнату.

- Я предупреждал тебя, чтобы ты не смела при мне ругаться? - процедил он сквозь зубы таким тоном, что у меня на затылке волосы встали дыбом. - Предупреждал, что накажу?

- Д-да, - я тут же в красках представила себе ""экзекуцию"", устроенную им на капоте в первый же день нашей встречи.

- Пришло время научить тебя хорошим манерам.

И вот тут-то я поняла, что все, доигралась. Пипец тебе, Оля...

Он резко поднялся, освобождая меня от своего веса, но не успела я облегченно вздохнуть, как он уже сел на край кровати и уверенным движением рук подтащил меня к себе.

- Что ты собираешься делать? - забеспокоилась я, когда моя попа оказалась у него на коленях. Он молча ухватил мои джинсы за пояс и рванул, с треском разрывая плотную ткань.

Я начала вырываться с удвоенной силой, но это было похоже на бесплодные попытки червячка выползти из-под штыковой лопаты, придавившей его к земле. В моем случае лопату заменяла тяжелая ладонь Анджея, с убийственной легкостью удерживавшая меня за талию.

- Знаешь, как наказывают маленьких непослушных щенков, еще не прошедших первый оборот? - он выдохнул эти слова мне в самое ухо, а потом его вторая ладонь смачно опустилась на мои ягодицы, бесстыдно выставленные напоказ.

- Урод! Дебил! Придурок! - заорала я во всю мощь своих легких. От обиды и унижения из глаз полетели слезы. - Отпусти меня сейчас же, извращенец!!!

- Ну уж нет. Тебя нужно хорошенько проучить, пока ты не попала в беду из-за своего дурного характера.

И на мою многострадальную попку обрушилась целая серия ударов. Было не столько больно, сколько обидно.