Терпкий запах страсти

Я быстренько вытерлась, натянула приглянувшийся лифчик, а затем поскакала назад к кровати, выуживать из разноцветного вороха подходящие трусики. Взгляд метался по сваленным в кучу вещам. Ничего себе, я разошлась! И когда только успела?

- Ты скоро?! - раздался из-за двери сердитый голос. - Сколько можно тебя ждать? Завтрак стынет!

Я нахмурилась, мучаясь выбором между трусиками из шелка и трусиками из кружев. Решила, что кружево выглядит привлекательнее, одела и только после этого соизволила ответить:

- Скоро буду!

- Скоро - это когда именно? Тебя вся стая ждет, Оля, имей совесть.

Тон Анджея мне абсолютно не понравился.

Ах, так! Он мне еще и указывать будет?!

Во мне тут же проснулся дух противоречия, поднял голову и расправил плечи.

Вот нельзя на меня давить, нельзя, это даже мама знает. Еще дедушка Ньютон доказал: на каждое действие есть противодействие, и этот закон во всю проявился именно на мне! Чем больше на меня кричать, заставлять и требовать, тем сильнее во мне проявляется упрямый, злобный, маленький гремлин, очень мстительный и очень вредный, но.

.. Анджей ведь об этом пока не знает?

Мстительно усмехнувшись, я подхватила из вороха одежды узкие черные джинсы с низкой талией и облегающий джемпер цвета слоновой кости. У этого джемпера оказался один несомненный плюс: он не только облегал тело будто вторая кожа и подчеркивая напряженные соски, но и открывал в низком вырезе ложбинку между грудей.

Неужели мой милый друг почувствовал себя хозяином? Придется дать ему понять, что он ошибся. Один раз я уже пустила мужчину в свое сердце и позволила ему управлять моей жизнью - больше такого не повторится. Я не совершаю одних и тех же ошибок дважды.

Покрутившись перед зеркалом, я удовлетворенно хмыхнула и распахнула двери.

***

Анджей был альфой и был мужчиной в полном смысле этого слова, а потому, редко проявляемая нежность прекрасно уживалась в нем с жесткостью и твердостью характера.

Наделенный властью, обремененный ответственностью за всю стаю и каждого ее члена в отдельности, он излучал незыблемую уверенность и давно завоевал авторитет даже среди альф более сильных стай. Любая его просьба воспринималась, как приказ, любой приказ принимался на веру. С ним не спорили, не пререкались, его слова не подвергали сомнению и уж тем более не пытались указывать ему.

Никогда. До этой минуты.