Терпкий запах страсти

Накатила такая неистовая злость, что я не выдержала и набросилась на него с кулаками."

"Наверное, со стороны это выглядело смешно: маленькая, худенькая девчонка, которая с грязными ругательствами налетела на здорового и почти голого мужика. Да уж, парнем я бы его не назвала при всем желании. Слишком уж серьезным он был в этот момент и слишком хмурым. Я видела тяжелую складку, прорезавшую его лоб, и то, как внезапно потемнели его глаза. Но меня это не остановило.

Я лупила по его груди своими кулачками и орала, пока не захрипла, что ненавижу его.

Анджей молча усадил меня на заднее сиденье, достал еще один плед и укутал в него по самые уши. Затем, покопался в бардачке и протянул плоскую серебристую флягу с затейливой гравировкой.

- Это хороший французский коньяк, - сказал он, не глядя на меня, - думаю, пара глотков тебе не помешает.

- Да неужели! - съязвила я, демонстративно отодвигаясь. - Не боишься навредить своим щенкам?

- В твоих устах это звучит как ругательство.

Он отвинтил крышку и хлебнул прямо из горла. Обтер и протянул мне.

- А ты думаешь, я радоваться должна? Ты меня похитил и изнасиловал! Да еще и не человек, а...

Я резко замолчала, понимая, что едва не сказала то, о чем потом пожалею.

- ... монстр? - его рот дернулся в горькой усмешке. - Ты же это хотела сказать? Ну, так говори, не стесняйся. И кстати, чтоб не забыла, дети, которых ты носишь, тоже монстры. Но это ничего не значит. Для меня.

- Какие дети? С чего ты взял, что я беременна? А если и беременна, то не обязательно от тебя. У меня, между прочим, жених есть!

Лицо Анджея внезапно потемнело, черты заострились. Он нагнулся, нависая надо мной, и я почувствовала, как гулко заколотилось сердце, ухая где-то в горле.

- Никогда... - выдохнул он мне прямо в губы, - никогда не смей вспоминать при мне другого мужчину, - и впился в мой рот злым, болезненным поцелуем.

Затем спокойно покинул машину.

Кто-то из мужчин подошел к нему, держа в руках пластиковую бутылку с водой. Я пару минут молча наблюдала, как Анджей смывает с себя кровь, ничуть не смущаясь ни моих яростных взглядов, ни собственной наготы, а потом не выдержала и опустила стекло.