Терпкий запах страсти

Сейчас я уже не боялась, наоборот, после мысленного разговора с Анджеем я чувствовала себя намного увереннее, будто мой лугару передал мне часть своих сил. - Интересуюсь из женского любопытства. Разве забыл, что я согласилась играть в вашей команде?

- Заткнись, ты меня раздражаешь. Ненавижу человеческих сучек.

Я закусила губу, а внутри меня вспыхнуло такое неудержимое желание развернуться и врезать этому гаду, что я с трудом удержалась от того, чтобы не привести его в исполнение.

- Туалет! - почти прошипел он и ткнул меня пальцем в спину.

Я толкнула узкую деревянную дверь, выкрашенную белой краской. Бысто обежала взглядом просторное помещение с отбитым кафелем, подмечая каждую мелочь: несколько кабинок в ряд, оторванные дверцы, вырванные раковины. Единственное окошко под самым потолком закрыто решеткой из толстых арматурин. Везде грязь, черепки, битый кирпич и обрывки каких-то бумаг. В коридоре было намного чище.

- Давай, - Феликс подбородком указал на кабинки, - и без глупостей.

- Ага, - буркнула я себе под нос, - боишься, что провалюсь в унитаз?

Я прошлась вдоль помещения, заглядывая в кабинки.

Мой надсмотрщик проявил сознательность и остался стоять у входа. Буквально через пару секунд запиликал его телефон.

- Пан Бронич? - услышала я удивленый и подобострастный голос Феликса. - Все нормально, я отвел ее в туалет.

А потом он грубо крикнул уже мне:

- Вылазь давай, хозяин уезжает и забирает тебя с собой!

Я поскорее натянула штаны.

Что еще? Куда он хочет меня забрать? Если бы я только могла связаться с Анджеем и предупредить его!

Я даже застонала от бессилия и злости, и вдруг почувствовала, как что-то дернулось во мне. Вернее, ощущение было такое, будто кто-то резко дернул за веревку, которой меня обвязали. Основательно так дернул, едва не свалив меня с ног.

Да! Это было оно! То самое чувство единения, которое я испытывала во время поисков Анджея. Будто оба мы связаны одной невидимой нитью, которая сейчас ощущалась мной, как прочный канат. И в этом канате явственно светились золотистые нити, те самые, что соединяли меня с двумя крошечными огоньками в моем лоне.