Терпкий запах страсти

В его голосе было столько уверенности и силы, что я невольно подчинилась - и наши взгляды встретились.

Я не знаю, что именно он увидел в моих глазах, но в его собственных царил настоящий ураган: страсть, желание, нежность и еще что-то, чему я пока что боялась давать название.

Джинсы скользнули вниз по его ногам, вместе с бельем, и он небрежно отшвырнул их в сторону. Теперь мы оба стояли обнаженные, в шаге друг от друга. Ванную комнату наполняли клубы пара, оседая мелкими капельками на зеркале и покрытых кафелем стенах.

***

Тело Ольги казалось мягким и податливым, как пчелиный воск. Оно плавилось, чутко отзываясь на каждое движение его рук, его губ, его языка. Он видел ее лицо, пылающее от смущения и страсти, ее глаза, в которых горел призывный огонь. Слышал, как с ее приоткрытых губ срываются тихие, умоляющие стоны. О чем молила она, сдаваясь на милость победителя? Он читал все ее самые сокровенные мысли, видел даже те желания, о которых не подозревала она сама, и это было самым чудесным, что он знал в своей жизни.

Теплая вода приняла их в свои объятия. Ольга откинула голову на плечо лугару, позволяя крепким мужским рукам обвиться вокруг талии.

- Ты меня уже не боишься? - раздался у самого ушка горячий, обжигающий шепот.

- Даже не начинала, - выдавила она из себя, чувствуя, как шершавые ладони Анджея скользят по ее телу вверх от талии и накрывают полушария грудей.

Чуткие мужские пальцы коснулись напряженных сосков, и девушка застонала, невольно выгибаясь всем телом. В поясницу ей упиралась горячая, твердая плоть, которую просто безумно хотелось впустить в себя.

Ольга поерзала попой, желая принять удобное положение. Анджей зашипел куда-то в шею своей избраннице. В этот момент в ее мыслях царила настоящая животная похоть в чистом виде, та самая, что по весне заставляет самцов сталкиваться в поединках, а потом брать самку и спариваться.

- Скажи, что ты меня хочешь, - шептал лугару, покусывая розовую мочку девушки, пока его пальцы ласкали ее соски.

Это был голос демона-искусителя, которому просто невозможно было противостоять.