Терпи, неудачница!

Противоречивые эмоции создавали в моей крови по-настоящему взрывной коктейль. Прикосновение к коже, даже такое невинное, заставляло задыхаться от страсти. Сердце болело от горечи и обиды, от любви к ней и понимания, что меня снова предали.

Я всерьез опасался навредить ей. Не сдержаться и ударить. Раньше я никогда не был таким. Тюрьма научила. Раньше я никогда бы не смог завестись с полоборота. Раньше я не смог бы кинуться в драку, увидев насмешливый взгляд, брошенный на меня кем-то. Теперь мог. В тюрьме приходилось не раз.

Иначе бы с грязью смешали. Поначалу бился чуть ли не каждый день. А к концу срока  обзавелся такими друзьями, которые имели вес в определенной среде, и зажил достаточно сносно.

Сейчас же меня трясло. Руки подрагивали. И она не могла этого не чувствовать. Я крепко сжимал челюсти, стараясь успокоить дыхание, утихомирить пульс. Если я не скажу ей сейчас, я просто взорвусь!

- Это, действительно, обидно, когда тебя обманывают. Я уже однажды оказался тем самым мужем из анекдота, которому наставляли рога на собственной постели.

И меньше всего хотел бы повторения этой ситуации. А тут вдруг ты с Олегом!

Я внимательно следил за ее реакцией. Она явно  не ожидала. Несколько секунд стояла с широко распахнутыми глазами, с чуть приоткрытым ртом.

- Что-о?  Я с кем?

Маленький кулачок изо всех сил впечатался в мою грудь.

- Да как ты смеешь вообще? Да я... Да с чего ты взял?

Пришлось перехватить второй кулак, летевший вслед за первым. И она почему-то не попыталась вырваться, а наоборот с каким-то всхлипом прижалась ко мне.

Разжала кулаки и открытыми ладошками уперлась в мою грудь. А потом приблизила свое лицо к моему, глядя в глаза, и сказала:

- Не знаю, почему ты стал таким мнительным и недоверчивым. Мне казалось, я не давала тебе никакого повода. Я не буду сейчас оправдываться ни в чем. Если ты придумал себе каких-то глупостей, то моей вины здесь нет. Подумай, подумай сам, если уж в мои чувства не веришь, много ли у меня было времени на измены  с младенцем на руках, с твоей матерью в соседней комнате, с дочкой-школьницей, с постоянными мыслями о том, как дотянуть до следующей пенсии Марии Васильевны? Много ли у меня было сил, если три раза в неделю по вечерам я занималась репетиторством, если обходила десять магизинов в поисках самых дешевых продуктов? И мне сейчас обидно не только за себя.

Ты можешь психовать сколько хочешь, но и за Олега обидно тоже. Да, он иногда заходил, нечасто, если подумать, по пальцам можно пересчитать эти визиты.