Терпи, неудачница!

Родители какие-то... как чужие, ей-Богу! Не спросили ни о чем. Моя мать уже стол бы накрывала, не знала бы от радости, куда посадить и чем угостить! Муж - идиот, разве гуляют от таких женщин? Подруги... тоже немного сумасбродные! Дочка с характером... Нет, однозначно, нужно ее забирать к себе! Чтобы никто больше обидеть не посмел!

Я задумался, стоя возле окна в кухне, пока она была в душе. На город опускался вечер. Из окошка квартиры на третьем этаже был виден потрясающий, отливающий всеми оттенками оранжевого, закат.

Солнце уже успело коснуться самым своим краешком кромки горизонта на самом краю города, там, где ясно была видна узкая полоска далекого леса. Во дворе были слышны детские голоса и гомон старушек, дежуривших на скамейках, установленных по обе стороны от входа в подъезд. Все это было так знакомо и близко и, одновременно, совсем по-другому, как и мои чувства к этой женщине. И я готов был в эту минуту сражаться с целым миром, только чтобы она улыбалась.

Я не слышал, как Женя подошла сзади. И даже вздрогнул, когда она прижалась, крепко обхватывая руками за талию.

- Прости, напугала! Слушай, Саш, а пошли в кино? Тут недалеко, пешком даже можно!

40.

- Давай, Женек,  рассказывай! - Ирина устроилась за учительским столом в моем классе. Вела себя, как хозяйка, даже преспокойно наяривала мою шоколадку! (Откуда только у меня такая любовь к сладкому появилась, никогда особо не страдала от нее?)

После педсовета большинство учителей разошлись по домам, и только некоторые, особо ответственные, отправились по своим кабинетам, чтобы доделать то, что еще не успели перед началом учебного года.

Ирина в свой кабинет биологии даже не заглянула - сразу завернула ко мне.

Рассказывать мне не хотелось. Я, вообще, чувствовала себя как-то странно. Вроде бы, уже не страдала по Саше так отчаянно, как в первые дни после его отъезда, три недели назад, но и жила, как в тумане - бессмысленно, рутинно и однообразно.

Ничто меня не радовало, ничто не доставляло удовольствия.

Только вечером, когда он звонил, я оживала. Я существовала, по другому не скажешь, целый день в ожидании вечера и этих часов, которые пролетали немыслимо быстро. Я даже есть могла только с ним - он по одну сторону от экрана, а я по другую!

- Женя! - Ирина напомнила о себе. - Ты - сама не своя.