Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Андрей наблюдал, как я порхаю в своем черном платье для беременных, не скрывая радости.

Он отвез меня в парк.

Наслаждаясь вечерним солнцем и свежим воздухом, я побрела по дорожке рядом с Андреем. Боже, как хорошо… Разве много нужно для счастья. Андрей выгуливал меня, подстроившись к шагу. Так хорошо просто идти и дышать полной грудью.

— Хочешь мороженое?

Мы шли как раз мимо белого киоска.

— Да, — подумав, сказала я. — Клубничное.

— Подожди, я сам куплю.

Я села на нагретую скамейку.

Смотрела, как он покупает для меня рожок с розовыми шариками.

Весь в черном, взгляд рыскающий, словно ищет опасность. Я к нему привыкла, но на фоне обычных людей вновь стало заметно, как он отличается.

— Держи, — он скованно улыбнулся, подавая рожок, обернутый салфеткой.

Сел рядом и закурил, выдувая дым вниз, чтобы на меня не летело.

Мороженое оказалось вкусным. В меру сладкое, с ярким вкусом клубники.

Мне тут же захотелось и ее.

Казалось, Андрей не очень доволен, что я его вытащила. Только пришел домой, а мне погулять захотелось.

.. Но он поглядывал на меня, слегка улыбаясь одной стороной рта. Я взглянула на парализованный уголок губ. Почему-то у него, несмотря на травму все равно приятное лицо. Доброжелательное, когда на кого-то смотрит. Особенно если не один, дома он был свободнее. Представляю, чего ему стоит держать это выражение…

На нем была легкая ветровка, под которой он прятал пистолет.

— Андрей, можно спросить... — я торопливо добавила. — Не отвечай, если не хочешь.

— О чем?

Я убедилась, что рядом нет людей.

— Я читала, тебя осудили… Как ты вышел?

Вслух я не сказала, но мы оба знали, что осудили пожизненно. Думала, он замкнется, но у него даже улыбка не увяла.

— Ну… — тихо сказал Андрей, опустив глаза. — Это было не просто. Мне помогли. Старый знакомый.

Он хочет сказать: организовали побег?

— Просто помог?

— Я кое-что знал, что было ему нужно. А в уплату долга работаю на него."

"Он отвечал охотно, но тему я не стала развивать. Клубничное мороженое таяло во рту, а у меня внезапно ком встал в горле.

Андрей не скрывал, хотя такие подробности — стоило бы. Это значило, что он уверен — дальше меня информация не уйдет. Я никому не расскажу. Сначала буду с ним, потом с тем холодным мужчиной заграницей. Меня надежно отрезали от общества.

— Не грусти, — попросил он.

Карие глаза были теплыми и мягкими. Добрыми. Я так и не разобралась — он играет или это тоже его настоящий взгляд?

Я улыбнулась через силу. Заставила себя отвлечься, чтобы не портить вечер.